Бежит Батюшка…
Бежит Батюшка… – Бежит утром Батюшка. Куда бежит? Не знаю. По Залиту. Оббежит все село, каждого спросит: «Ну, как здоровье? Как живете? Как? Что?» Все время в калошах, с палочкой – не костыльчик, а палочка. Бегом пробежит, он так, не умел ходить спокойно. И звал-то всех как – Колюшка, Анатольюшка, Петенька… Такого больше человека не будет. А Батюшка смотрит, а в глазах у него: «Я тебя люблю». И звал-то всех как – Колюшка, Анатольюшка, Петенька… Так вот, что интересно – всю дорогу ходил в калошах. Шерстяные носки, калоши. Что у него, одеть не было чего, или что? Ряса вся в заплатках. Что, у него другой не было? Вот, в калошах… Видишь только – калоши, калоши, шерстяные носки… Он вообще о себе ни грамма не думал, думал только о людях. Ему деньги не нужны были. Пенсию получит – и на храм. А подпояховши – верёвкой капроновой, калоши… Я раз ему сказал: «Бать, неужели тебе ремня не купить?» Раньше рубль стоил ремень-то. – Ой, Анатольюшка, у меня все есть, у меня всё есть. – Так я хочу сказать, а почему ты верёвкой-то подпояхиваешься? А он только смеется, и всё. А как рассмеётся… Так смеялся… Такого еще я не видел. И я тоже такой – сразу рассмеюсь. Валялся. Как рассмеется – всё, завалишься сразу. Так это искренне. От души. Любил шутить. Другой раз так скажет, что хоть стой, хоть падай. И особенно – рассмеётся. Всё – сразу… Ой, был… Такого больше не будет. Никогда в жизни. Из воспоминаний Анатолия Ивановича Соловьёва Зинаида Белозерова для православие.ру