Я потом всё исправлю
Я потом всё исправлю Меня зовут Максим, мне тринадцать лет, и в сентябре я пойду в восьмой класс. Я живу с мамой, папой и младшей сестрой Лерой, которой восемь. Маму зовут Наталья Андреевна, ей сорок один год. Она невысокая, с короткими тёмными волосами, работает администратором в стоматологии и любит, чтобы всё было заранее известно: во сколько я приду, сделал ли уроки, где лежит форма на завтра и заряжен ли телефон. Папу зовут Сергей. Он выше мамы почти на голову, носит короткую бороду и обычно относится ко всему спокойнее. Если мама спрашивает, почему меня до сих пор нет дома, папа сначала смотрит на часы и только потом решает, пора ли волноваться. Этим летом я почти каждый день гуляю с Даней и Мишкой. Даня живёт в соседнем подъезде, ему четырнадцать, он высокий и худой, с длинной чёлкой, которую всё время убирает с глаз. Мишка пониже нас обоих, зато быстрее всех бегает и умеет разговаривать вообще с любым человеком. Мы обычно встречаемся после обеда возле школы, берём велосипеды или самокаты и едем на площадку за торговым центром. Там есть баскетбольное кольцо, лавочки и длинная бетонная горка, с которой все съезжают на велосипедах, хотя охранник иногда выходит и говорит, что нельзя. Мама разрешает мне гулять до девяти. Мне это время вообще не нравится, потому что летом в девять ещё светло и почти никто не расходится. В прошлую пятницу как раз в девять мы собрались идти на школьное поле. Даня написал, что туда придут ещё ребята из параллельного класса, а Мишка уже успел купить две большие бутылки холодного лимонада. Я посмотрел на часы и понял, что через десять минут мне надо идти домой. Я позвонил маме и сказал, что хочу остаться до десяти. Она сразу спросила, почему мы не могли встретиться раньше, и напомнила, что в последнее время я поздно ложусь и утром меня невозможно разбудить. Тогда я сказал, что с сентября вообще собираюсь нормально взяться за учёбу. У нас как раз в прошлом году были проблемы с математикой, и мама больше всего переживает из-за неё. Поэтому я сразу добавил, что буду делать математику каждый день, перестану получать тройки за самостоятельные и вообще хочу закончить первую четверть без троек. После этого мама замолчала. Я даже отошёл подальше от ребят, потому что Мишка стоял рядом и показывал мне руками, чтобы я просил хотя бы до половины одиннадцатого. Мама сказала, что учёба тут вообще ни при чём и что договаривались мы до девяти. Я ответил, что понимаю, но сегодня пятница, завтра вставать никуда не надо, а с учебного года всё будет по-другому. В итоге она разрешила до десяти, только велела обязательно написать, когда мы пойдём домой. С деньгами примерно так же получается. Мне дают тысячу рублей на неделю, но летом она заканчивается очень быстро. В магазине возле школы одна бутылка колы стоит больше ста рублей, шаурма — почти триста, а если ещё купить мороженое или чипсы, то через несколько дней от тысячи остаётся рублей семьдесят. В воскресенье я попросил у папы ещё пятьсот. Он сидел на кухне в серой футболке, пил чай и смотрел что-то в телефоне. Папа спросил, куда делись деньги, которые мне дали в понедельник, и я честно сказал, что потратил. Он уже собирался ответить, что тогда надо ждать следующего понедельника, но я сказал, что в учебном году вообще хочу начать экономить. Ещё сказал, что мне нужен новый сборник по алгебре и я могу сам купить его в сентябре из карманных денег. Папа посмотрел на меня поверх телефона и спросил, с каких это пор я так полюбил алгебру. Я сказал, что просто решил нормально учиться в восьмом классе. Он засмеялся, достал кошелёк и дал мне пятьсот рублей, но предупредил, чтобы вечером я не просил ещё. С укладыванием спать у нас сейчас тоже постоянно идут переговоры. Мама считает, что в одиннадцать я уже должен лежать в кровати, даже на каникулах. А я вообще не понимаю, зачем летом ложиться в одиннадцать, если утром можно спать хоть до десяти. Позавчера мы с Даней играли по сети, и ровно в одиннадцать мама заглянула ко мне в комнату. Я сидел за столом в наушниках, возле к