Из уважения к личным историям и тайнам учениц мы не публикуем реальные имена и подробно...
Из уважения к личным историям и тайнам учениц мы не публикуем реальные имена и подробности семейных ситуаций. Поэтому каждый кейс — обобщённая история, собранная из реальных отзывов участниц обучения у Ольги Пропубертат. Все описанные результаты и изменения — реальные.Наталья, 52 года. Приёмной дочери 23 года Лена ушла из дома в восемнадцать. Собрала вещи и переехала к молодому человеку, с которым тогда встречалась. Наталья помнит сумки в коридоре, закрывающуюся входную дверь и свою абсолютную уверенность, что сейчас все немного успокоятся, а через несколько недель они обязательно поговорят и всё наладится. Но недели превратились в месяцы, а потом в годы. Сначала Лена отвечала редко и коротко, потом общение практически прекратилось. Наталья иногда узнавала новости через других людей, видела фотографии, знала, что дочь работает, куда-то ездит, что у неё всё в целом хорошо. Но самой Лены в жизни родителей почти не было. Самым тяжёлым моментом стала свадьба. Лена вышла замуж, а маму и папу не позвала. Наталья поздравила её, сказала мужу: «Ну что теперь, это её выбор», — и несколько дней старалась не смотреть фотографии. К тому времени прошло уже достаточно лет, чтобы перестать ждать, что однажды дочь просто позвонит и скажет: «Мам, давай забудем всё, что было». На обучение у Ольги Пропубертат Наталья пришла уже скорее ради себя. Наталья не очень верила, что после нескольких лет почти полной тишины между ними вообще можно что-то изменить. И вот во время обучения ей впервые стало понятнее, почему Лена столько лет не хотела возвращаться в общение. Наталья перечитывала старые переписки, вспоминала разговоры и вдруг начала замечать в собственных словах то, чего раньше вообще не видела. Она писала дочери из любви, тревоги и желания вернуть отношения, а дочь могла слышать в этих же сообщениях совсем другое. Для Натальи это было довольно болезненное открытие. Потому что раньше история выглядела просто: «Я её люблю, я её мама, я хочу общаться, а она почему-то от меня отказывается». После обучения она увидела, что в их многолетнем молчании была не только взрослая дочь, которая «не хочет общаться». Были ещё её собственные слова, интонации и привычные реакции, которые раз за разом отталкивали Лену, хотя сама Наталья была совершенно уверена, что пытается приблизиться. Подробности этого она до сих пор не любит обсуждать. Но говорит, что именно тогда впервые перестала бесконечно искать ответ на вопрос: «Ну почему она с нами так?» Ответ оказался гораздо ближе, чем хотелось. После обучения Наталья написала дочери иначе, чем писала все эти годы. Никакого чуда на следующий день не произошло. Но Лена ответила. Потом ответила ещё раз. Через некоторое время впервые сама позвонила, и они поговорили о совершенно обычных вещах — работе, доме, каких-то покупках. Наталья после этого разговора ещё долго ходила по квартире с телефоном в руке, потому что дочь позвонила сама. Постепенно между ними стало появляться настоящее общение. Лена начала рассказывать о своей жизни, присылать фотографии, спрашивать, как дела дома. А потом однажды написала: «Мам, вы с папой в субботу свободны? Приезжайте к нам». Наталья перечитала сообщение несколько раз. Они приехали, сидели за столом, разговаривали, Лена показывала им квартиру. Потом их позвали ещё раз. И ещё. После нескольких лет, когда родителей не позвали даже на свадьбу, они вдруг снова стали людьми, которых дочери хотелось видеть в своём доме. Сейчас Лене двадцать три. У неё свой муж, свой дом и своя взрослая жизнь, в которой снова есть мама и папа. Они созваниваются, ездят друг к другу в гости, Лена рассказывает маме о том, что происходит, и иногда сама приходит к ней за разговором. А Наталья говорит вещь, в которую несколько лет назад сама бы не поверила: «Мы сейчас с дочерью ближе, чем были всё то время, пока она жила с нами». И для неё результат обучения у Ольги Пропубертат оказался не только в том, что дочь вернулась в общение. Наталья наконец поняла, почему когда-то она из него ушла.