Она думала, что будет умнее своей матери. В шестнадцать она спорила по каждому поводу. ...
Она думала, что будет умнее своей матери. В шестнадцать она спорила по каждому поводу. Мать в ответ говорила простые бытовые вещи: «Поешь сначала», «Не гуляй долго» и часто — «Замолчи!». Дочь не понимала, почему та злится. К двадцати трем дочь уже реже спорила, но была уверена, что всё сделает иначе. Она давала матери «умные» книги, та их не читала. Разговоры сводились к «Деньги есть?» и всё тому же «Замолчи!». Дочь решила, что это упрямство. Потом в её жизни появились психологи, и она наконец нашла причину своих проблем. Она решила, что мать просто не умеет любить правильно. Не так, как пишут в статьях про здоровые отношения. Она сказала об этом матери. Та в ответ произнесла странные фразы: «У тебя тоже будут дети», «Тебе не повезло с родителями». И опять: «Замолчи!». Дочь росла, меняла свою жизнь, шумела. Её оружием были слова. Грубые, острые, заимствованные у умных людей. Мать молчала. Радовалась её редким приездам, кормила вкусным, не задавала лишних вопросов. И постепенно дочери стало нечего говорить. Она просто сидела на той самой кухне в тишине. Рядом с матерью, которая тоже молчала. Сейчас ей почти сорок. Она смотрит на своих детей и думает, где лучше промолчать, чтобы не навредить. Этому её никто не учил специально. Это пришло само — через годы, через тишину тех самых кухонных вечеров. И когда она теперь пытается извиниться за прошлое, мама отмахивается, говорит, что ничего не помнит. Конечно, это неправда. Потом обнимает. И дочь закрывает рот. Не потому что надо, а потому что наконец поняла — за этим молчанием всё и было сказано.