«Сын проиграл в казино квартиру. А я узнала, что в прошлой жизни сама разорила его семью»
«Сын проиграл в казино квартиру. А я узнала, что в прошлой жизни сама разорила его семью» О материнской вине, которая передалась через века — и о том, как перестать спасать взрослого ребёнка. Мой сын — игроман. Я узнала об этом, когда ему было 32. Он проиграл свою квартиру, потом мои сбережения, которые я копила на старость, потом занял у бандитов. Я вытаскивала его из долговых ям, платила, умоляла, забирала из больниц после попыток суицида. Но он продолжал. Врачи сказали: «Вы созависимы. Отойдите». А я не могла. Как отойти от собственного сына, который плачет в трубку: «Мама, они меня убьют»? В отчаянии я пошла к регрессологу. Сказала: «Хочу убрать его зависимость». А он ответил: «Давай сначала посмотрим твою». В погружении я увидела 19-й век. Я — богатый купец, мужчина. У меня есть младший брат, которого я люблю, но считаю бездарным. Брат увлекается картами. Однажды он проигрывает крупную сумму ростовщику. Приходит ко мне: «Помоги, отдай долг». Я отказываю. Говорю: «Ты сам виноват, учись отвечать». Брат идёт к ростовщику, тот избивает его до полусмерти за неуплату. Брат умирает от ран. На смертном одре шепчет: «Ты мог меня спасти. Ты не захотел. Теперь твоя душа будет вечно платить за меня». И я заплатила. В этой жизни я — мать, а мой сын — тот самый брат. Я плачу и плачу его долги, его проигрыши, его жизнь. Не потому, что он манипулирует, а потому что моя душа помнит ту секунду, когда я могла, но не протянула руку. В сессии я подошла к ложу умирающего брата. Сказала: «Я прошу прощения. Я была жестокой. Но ты умер не из-за денег, а потому что сам выбрал карты, а не жизнь. Я не могу отменить твой выбор. Но я больше не буду платить за тебя. И в этой жизни — тоже. Я отдаю тебе свою любовь, но не свои деньги. Прости. И отпусти меня». Брат посмотрел. Улыбнулся. И закрыл глаза. Через неделю я сказала сыну: «Больше ни копейки. Я тебя люблю. Но у тебя есть выбор — идти к психологу или проиграть всё. Я не буду твоим ростовщиком и не буду твоей спасительницей. Я буду мамой, которая верит, что ты справишься сам». Он орал на меня, обзывал последними словами, не звонил месяц. А потом пришёл в гости. Сел напротив. Сказал: «Мама, я записался к психотерапевту по игромании. Похоже, только так». Сейчас он работает, живёт в съёмной комнате, долги отдаёт сам. Мы обнимаемся. Я не лезу в его кошелёк. И каждый вечер благодарю ту регрессию, которая разрешила мне быть не всемогущей, а просто живой.