Я в изумлении.
Я в изумлении. В Москве сейчас +31 ∘ C — это на 10 ∘ C выше климатической нормы. Москва, как известно, город контрастов: на улицах можно встретить самых разных людей — готов (и днём, и ночью, и зимой, и летом — в чёрном, с немытой головой), байкеров во всесезонных косухах, мужчин в шортах с волосатыми ногами, женщин в хиджабах. Однако в профессиональной среде всё же существуют определённые нормы приличия. Моя сфера интересов — музыка и театр, и я по умолчанию предполагаю, что коллеги, вне зависимости от рода занятий, обладают внутренней цензурой. Например, для меня очевидно, что на репетицию в театре не стоит приходить в шортах, босоножках или шляпках. С нарушителями подобных норм обычно не церемонятся. Но возникает вопрос: как быть с теми, кто позволяет себе появляться на работе без нижнего белья? Юристу или экономисту вряд ли придёт в голову оставить дома лифчик — а вот среди людей, считающих себя «творческими», такой подход, похоже, не редкость. Я иногда делаю замечания в подобных случаях, но порой настолько изумляюсь, что теряю дар речи. Меня и так считают эйджисткой (то есть той, кто якобы недолюбливает молодых), но я убеждена: всему есть своё место. Не стоит приходить без нижнего белья: в офис — на переговоры; в театр — на репетицию; в класс — на урок (даже если он индивидуальный, а концертмейстер — женщина). Всем известно выражение: «Свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого». Моя свобода — не сталкиваться в обществе с подобными проявлениями небрежности в одежде. Однажды мне пришлось сделать строгое замечание молодой певице на художественном совете: я напомнила, что при любых обстоятельствах под концертное платье стоит надевать бельё и колготки. В ответ я услышала монолог о том, как «всё давит». На это есть другое известное выражение: «Плохому танцору ноги мешают». Поэтому я призываю всех работников сферы культуры и искусства не поддаваться массовому небрежному отношению к внешнему виду и в любую погоду выглядеть достойно.