Понарошку или театральная условность?
Понарошку или театральная условность? Театр — искусство, не поддающееся однозначным критериям и оценкам. Любые рамки здесь неизбежно оказываются либо субъективными, либо условными. В ткани спектакля условность становится главным инструментом: условными могут быть время, пространство, сам способ существования персонажей. Пожалуй, самым условным жанром можно считать оперу. Условно всё: люди поют вместо того, чтобы говорить, эмоции выражаются через музыку, а не через бытовую речь. И всё же перед величием музыки любая условность словно растворяется. Но где проходит граница этой условности? В какой момент она превращается в «понарошку»? Когда бутафорские кости, падая со стола, гремят громче оркестра. Когда исполнитель старше своего героя на тридцать лет. Когда действие вступает в противоречие с текстом — и ты уже не понимаешь, что происходит: то ли это художественный приём, то ли сбой в логике сюжета. Я каждый раз задаю себе этот вопрос: где пролегает граница условности? Что должно оставаться настоящим, а чему достаточно магии театра, чтобы ожить?