Обыкновенное равнодушие — 19 июля 2026 г. в 20:05:44.043
Обыкновенное равнодушие Некоторое время я работала помощником юриста по уголовным делам. Иногда знакомые спрашивали, не страшно ли общаться с преступниками и что в работе больше всего напугало, какое преступление? Может быть, убийство жестокое или грабёж? Обычно я этого не говорю, но больше всего меня пугают вовсе не маньяки, а совершенно обыкновенные люди. Вот случай, который напугал меня буквально до ужаса. Мы работали на процессе одного криминального авторитета из 90-х. Правосудие нашло его за границей, где он скрывался, уже в нулевых. Привезли, предъявили обвинения. Какой вынесут приговор, было в принципе понятно — там уголовное дело на 18 томов, 6 убийств, организованная преступность, прочее, прочее. Есть свидетели, которые буквально видели, как он резал человеку горло. Поэтому бандит принял решение судиться судом присяжных. Присяжных может запутать опытный адвокат, они могут не понять дело, могут проголосовать эмоциями — типа жалко бедного, давайте не будем уж ломать жизнь. В нашем случае об оправдании речи не шло, но бандит мечтал получить хотя бы 15–20, а не пожизненное. Так вот, идёт суд, представляем дело присяжным, добрались до одного из убийств. Свидетели рассказывают, как криминальный авторитет рассердился на директора небольшого предприятия. Директор, негодяй такой, отказался платить дань. Попался принципиальный старый коммунист, который сказал: «Ни шиша тебе не дам, козлу». Авторитет такое не стерпел и заказал его. Но вот беда, у убийцы не было оружия! И денег на оружие тоже не было. Такой вот попался убийца. Что поделать, этот «киллер» взял обычный нож и пошёл ждать, когда директор утром поедет на работу. Был у него план, что убийство сочтут бытовой поножовщиной. А директор, как я говорила, был старый коммунист, ездил на работу на автобусе. Вот по пути на остановку его и ждали. На дорожке между детским садиком и школой убийца просто шёл к нему навстречу, при сближении ударил ножом в живот и ушёл. Директор сумел пройти некоторое расстояние до поворота, где в этот утренний час ходили люди. Он тут же увидел женщину и обратился к ней за помощью, сообщив, что его ранили ножом в живот, и попросил вызвать скорую. А вот теперь начинается то самое, что пугает меня больше любого убийцы. На процесс вызывается та женщина, миловидная, обыкновенная, мать семейства, не маргиналка какая. И она показывает, что в то утро действительно встретила раненого и услышала просьбу. Но она очень спешила на работу! Понимаете? Времени было уже 7:25, она могла опоздать! А ведь это очень страшно — опоздать. Всё же она забежала в тот самый детский садик, у забора которого всё и произошло, и обратилась к случайной воспитательнице: мол, вызовите врача, там человека ранили. Куда ранили — не сказала, вызов не проконтролировала и ушла. Что делает воспитательница? Она ждёт, когда придёт коллега, и рассказывает ей про просьбу. Вместе они решают сходить посмотреть на мужчину. Они выходят из садика, огибают забор, видят лежащего человека. Мужчина уже без сознания, но крови на нём почти нет, только рубашка рваная — проникающее ранение потому что. Он бледный и на слова не реагирует, из чего они делают вывод, что мужик пьяный, и... уходят. Кормят детей завтраком, попутно рассказывают нянечке (были раньше в детсадах нянечки) об утреннем случае. Нянечка оказывается старой закалки женщина. Она вызывает скорую, а потом идёт к мужчине. Скорая приезжает через 7 минут после вызова, но... В животе уже 3 литра крови, раненый умирает в машине, не приходя в сознание. Врачиха со скорой сообщила на суде, что если бы они подоспели на 15 минут раньше, человека могли бы спасти. Но врачей вызвали только через 25 минут после того, как он обратился к той первой, опаздывающей. Я, кстати, видела её на суде, как и двух воспитательниц. Глаза спокойные: «Ну а что? Я опаздывала, просьбу передала, что от меня надо». Воспитательница тоже сообщила типа: «Ну, мы ж не знали, что он ранен. Не, не осматривали, зачем.