Сиделка: работа, которая забирает больше, чем ты готова отдать — 27 августа 2026 г. в 07:03:31.988
Сиделка: работа, которая забирает больше, чем ты готова отдать Я устроилась через агентство работать сиделкой у интеллигентной женщины с деменцией. Я думала, что справлюсь. Ну, подумаешь — сиделка: покормить, помочь умыться, проследить, чтобы таблетки выпила. У меня и опыт был. Но с Ириной Николаевной всё оказалось совсем по‑другому. Ей шестьдесят и каждый новый день был как минное поле: никогда не знаешь, где рванёт. Первые недели я старалась держаться по инструкции: режим, чёткий план, всё по часам. А она в ответ смотрела на меня как на чужую и повторяла: "Я не хочу". Иногда начинала плакать без слов. И я чувствовала себя палачом, который тащит человека по расписанию. Тяжелее всего — когда она не узнавала меня. Бывает, проснётся, увидит и вдруг напряжётся, будто перед ней враг. «Вы кто? Что вы тут делаете?» — и в голосе такой ужас, будто её заперли с незнакомкой. Иногда хватает минуты, чтобы напряжение ушло. А иногда она продолжает смотреть настороженно ещё полчаса, и эти полчаса тянутся как вечность. Физическая усталость проходила быстро. Поднять, усадить, довести до ванной, удержать, если вдруг качнётся. Однажды она резко встала, когда я её только приподнимала, и мы обе чуть не упали. Я успела схватить её, но плечо потом ныло несколько дней. А ведь это даже не самый тяжёлый случай: бывают дни, когда она сопротивлялась буквально всему — не хочет вставать, не хочет сидеть, не хочет есть. И приходится уговаривать, отвлекать, искать слова, которые не звучат как приказ. А ещё есть эта бесконечная петля вопросов. «Где мои ключи?», «Куда вы дели мой кошелёк?», «Кто был тут до вас?» — и каждый раз это не просто вопрос, а настоящая тревога. Если ответить сухо: «Вы их не брали», — она обижается, злится, может начать кричать. Поэтому я научилась отвечать так, чтобы снять страх: «Давайте поищем вместе. Наверняка они где‑то рядом». И мы искали. Иногда находили в холодильнике. Иногда — в сапоге. Иногда вообще не находили. Самое тяжёлое — это чувство вины, которое накатывало волнами. Кажется, что ты делала недостаточно. Иногда по вечерам, когда Ирина Николаевна уже спала, я сидела на кухне и просто дышала. Пила остывший чай и думала о том, как мало в этой работе «просто дел». Тут всё про эмоции, про границы, про умение не принимать на свой счёт чужую растерянность и злость. Про то, как держать себя в руках, когда хочется просто уйти и не возвращаться. В общем, я не смогла, выдержала две недели. Я очень сочувствую тем, чьи родственники оказались в подобной ситуации и не хочу подобной участи для себя