Часть 2
Часть 2 - А я не дослушал, - тихо произнес Ваня. - Разозлился. Меня словно вошь укусила. И говорю ей: «Знаешь что, гражданка, я еще очень даже ничего. Если меня, к примеру, с Вовкой Синицыным сравнить, так я вообще святой». Володя замер, его лицо на секунду напряглось. Он прищурился, в его глазах блеснул холодный огонек: - Вот как? Меня, значит, в свои покойницкие дела приплел? Спасибо, друг Джонни. Удружил. - Так во сне же, Вован... - Ваня виновато махнул рукой. - Себя не контролировал. Само вылетело, с перепугу. Девка эта посмотрела в свои записи и говорит: «Синицын, кстати, парень неплохой, мы его знаем. Да только мы вас тут не друг с другом сравниваем. Мы вас с Богом сравниваем». И тут, Вовка, у меня все слова из глотки вышибло. Горло пересохло, руки затряслись. Понял я, что крышка. Карты биты. Стою перед ней - голый, грязный, со всеми своими грехами, как перед трибуналом. И девка эта сразу скучать начала. Поняла, что говорить со мной больше не о чем. - И ты сдался? - тихо спросил Володя. Ругаться ему уже не хотелось. - А что оставалось? - Ваня поднял голову и посмотрел на первые бледные звезды, проступавшие на августовском небе. - Против такого калибра не попрешь. Они там умеют наизнанку выворачивать. Ну, я и спросил, совсем тихо: что делать-то? Я ведь и правда грешник, хоть и зла никому особо не желал... Она посмотрела на меня, уже мягче, без этой своей штабной сухости. И говорит: «У Христа прощения проси. Только не здесь, а когда назад вернешься. У Него прощения даже на такого хорошего грешника, как ты, с головой хватит». Володя молчал. На город спускалась густая, темная южная ночь. - И тут у меня всё поплыло, - продолжал Ваня, его голос едва вибрировал. - Воздух стал тяжелым, как вода. Я только успел крикнуть: «А что со мной будет, если я поверю?» Она шагнула ко мне, совсем близко. Пахло от нее чем-то забытым... мамой, чистым бельем, детством. Нашептала мне что-то прямо в ухо. От этих слов у меня слезы сами потекли, рекой хлынули. А проснулся - подушка мокрая, лицо в слезах, а слов вспомнить не могу. Хожу весь день как чумной, сердце наизнанку. Что она мне сказала, Вован? Володя посмотрел на друга. В его циничном, битом жизнью лице вдруг проглянуло что-то детское и бесконечно усталое. - Что она могла сказать, Джонни? - негромко произнес он, и в его голосе послышалась несвойственная ему мягкость. - Что любит тебя Бог, дурака. И что вы обязательно еще увидитесь. Там, у ворот. Только не торопись. - Наверное, - Ваня зябко передернул плечами, хотя вечер был теплый. - Не знаю. И как теперь жить, Вован? Будто тумблер внутри переключили. Старая жизнь кончилась, а новую я еще не умею. Они сидели на поребрике в почти безымянном затерянном городке. Двое солдат этой странной, непонятной жизни, у которых в одночасье отобрали их привычное, пусть и хмурое, одиночество, оставив взамен огромную, пугающую и щемящую надежду. Радио J-Rock | jrock.pro