"К подъезду Зимнего дворца, визжа колесами по рыхлому снегу, подъезжали кареты. Закутан... — 30 июня 2026 г. в 07:58:29.112
"К подъезду Зимнего дворца, визжа колесами по рыхлому снегу, подъезжали кареты. Закутанные в шубки и капоры, грациозно выпархивали девичьи фигурки, вылезали кряхтя сановитые старики, в тяжелых меховых шубах, в отороченных перьями треуголках, вылезали старухи в собольих и куньих салопах, придворные дамы и кавалеры, и все знатные обоего пола особы, имеющие приезд ко Двору, а также гвардии, армии и флота генералы, штаб и обер-офицеры, и господа чужестранные министры. — Пади, пади! — ревели бородатые кучера, в широких синих кафтанах. Скрипели полозья, визжали колеса. Обдавая прохожих горячим дыханием, фыркали кровные рысаки. Из щегольских одиночек, в длинных николаевских шинелях, с бобровыми лацканами, в сверкающих касках с серебряными и золотыми орлами, выскакивали кавалергарды и конногвардейцы. Подъезжали моряки гвардейского экипажа, флотские офицеры, преображенцы, семеновцы, егеря, представители всех частей столичного гарнизона. Въ белых, расшитых золотыми шнурами, опушенных мехом ментиках, бряцая саблями, подымались по широкой лестнице лейб-гусарские офицеры. Анфилада ярко освещенных покоев вела в Эрмитажную залу... Высочайший выход закончился. Внезапно смолк гул голосов. Обер-церемониймейстер, граф Гендриков, еще не старый, сухощавый, вполне сохранившийся человек, с тонким красивым лицом, одетый в придворный камзол, в коротких атласных штанах, с чулками белого шелка, трижды ударил жезлом по паркету.И тотчас взмахнула палочка дирижера, как по команд поднялись смычки музыкантов придворной капеллы, свистнули флейты, зарокотали фаготы и виолончели, мелкой дробью рассыпался маленький барабан — и под звуки полонеза из "Жизни за Царя", в море огня, в блеск звезд, золота и придворных мундиров, Император под руку с молодой Императрицей открыли бал. Медленной и спокойной, как бы обычной походкой, едва приседая в такт танцу, обернувшись с улыбкой друг к другу, императорская чета шла в голов торжественного кортежа. За нею, так же попарно, в зависимости от родственной близости к Государю, двигались великие князья княгини, молодые княжны. Потом, следовали, по рангу, особы высших двух классов, послы и посланники, сановники и министры, придворные кавалеры, статс-дамы и фрейлины, генералы, офицеры гвардейских полков. Со стороны было хорошо наблюдать это величавое шествие, растянувшееся из конца в конец по всему огромному залу, залитому огненным сиянием люстры. Ярким, пестрым, слепящим калейдоскопом скользили по навощенному паркету фигуры кавалеров и дам, старых и молодых, в белых бальных костюмах, в военных и придворных мундирах, в блеске звезд, лент, орденских знаков. Одни пары двигались с тем же размеренным и спокойным достоинством, каким шла императорская чета, едва склонив голову, делая нужное "па" почти незаметным. Другие танцевали с преувеличенной манерностью, выбрасывая широко руки и ноги, поворачиваясь всем телом друг к другу. Забавно шаркали дряхлые старики, боясь потерять точку опоры и оступиться. И чем ближе к концу, тем фигуры кортежа казались веселее и оживленнее, тем бойче казался торжественный полонез, ниже приседали танцующие, звонче звякали шпоры, откровеннее были улыбки и даже слышался заглушенный смех... Обойдя круг, Император подвел молодую супругу к ступеням небольшого, убранного алым бархатом возвышения, на котором, наподобие трона, стояло глубокое золоченое кресло. Слегка взволнованная, слегка разгоряченная физическим напряжением, с яркими пунцовыми пятнами на щеках, Императрица села в кресло, окруженная придворными дамами и кавалерами, милостиво кивая головой собеседникам, протягивая руку для поцелуя. Императрица была величественна, стройна и красива подлинной царскою красотой, но не пользовалась симпатиями. Ее находили гордой, холодной и замкнутой. Отчасти это лежало в ее натуре, а с другой стороны, бывшая скромная гессенская принцесса еще как бы не освоилась со своим положением, и многое в ее поведении должно