ообще сейчас он напоминал напавшего на след охотничьего пса (только сейчас до Сорокина ...
ообще сейчас он напоминал напавшего на след охотничьего пса (только сейчас до Сорокина дошло, что за охотник перед ним и внутри всё задрожало). – Ан нет, уже не здесь. Убегает. Я её ранил. Всё, она попалась Никита! Идём! Они так рванули вперёд, что у старшего сержанта даже дыхание сбилось. «Да что же это такое! Этот капитан двужильный что ли? – скрипел зубами Никитка. Он же до войны бегом занимался в соревнования побеждал и вообще спортсмен, а этот бежит впереди меня и даже не вспотел». - Давай-давай, Никита! – будто издеваясь подбадривал его Суханов. – Сейчас поймаем, сожжём её к чёртовой матери и всё. Проблем нет. Тебе ещё мамке курятник ремонтировать и с Ленкой гулять! Откуда он узнал про курятник Никита спрашивать не стал. Его беспокоил другой вопрос: - А эта мас-масхмат она как нас почуяла? - Опять хвалю за внимательность! Так же как и разведчиков - по запаху табака. Я же дымлю трубкой, пропитался весь. Дурацкая привычка. Вдвоём они свернули за угол раз, другой, третий, перепрыгнули через трещину в полу и снова свернули на развилке не снижая темпа. - СТОП! Если бы Суханов не вытянул руку Никитка бы, наверное, на него налетел, ранец огнемёта за плечами больно хлопнул по спине. – Передохни. Прибежали. Она в следующем зале. Услышанное старшего сержанта совсем не успокоило, но физические нагрузки взяли своё и переживать, пока сердце пыталось вырваться из грудной клетки, времени просто не было. - Почему ты отпустил того немца? – вдруг ошарашил вопросом парня Суханов. – Не бойся, я никому не скажу. Просто интересно. Волосы снова встали дыбом, да они тут уже и не опускались, Никитку снова прошиб холодный пот из-за чего он даже зябко передёрнул плечами. «Он что мои мысли читает? Про маму, теперь про немца? Как так-то? Ой чего это я? Он и это прочтёт!» - ладонь старшего сержанта легла на губы, но он понял, что это глупо и вздохнув, ответил: - Он мальчишка совсем был. Мог в меня выстрелить, а не стал. Кто бы я был если после этого убил его. - Мог не убивать, а в плен взять, - мягко, по-отечески произнёс Суханов. - Во время боя куда бы я с ним. Я ещё потом с ребятами бронетранспортёр и танк сжёг. Капитан спрятав пистолет в кобуру, ловко перебросил кортик в правую руку. - Ладно, не переживай. Ну отпустил и отпустил. Мы же не звери… будем надеется он окажется нормальным человеком и потом никого не убьёт. Эта фраза, произнесённая тогда в туннелях под немецким бункером так легко, без какого-либо осуждения, запомнилась Сорокину до конца жизни. - Сейчас делаем следующее. Я выманиваю её на себя. Постараюсь ранить, а ты по моему сигналу жжёшь его пока не остановлю. Понял? – рука капитана крепко сжала плечо старшего сержанта. Никитке даже стало чуть-чуть больно. - А почему вы пистолет убрали? - Потому что толку от него особо нет. Клинок надёжнее. И помни огонь не позволит ей восстановиться. Регенерировать по-научному. Бойся его лап они как плоскогубцы, срывают с костей мясо, дробят суставы. Двигайся вокруг нас по кругу, но соблюдай дистанцию. Возможности своего огнемёта ты знаешь лучше меня. - А можно ещё один вопрос? - Можно. - А что за запах был там, когда она на вас напала? - В спине у масхматы поры через которые она выделяет сильный галлюциноген, - словно учитель в школе терпеливо объяснил капитан. - Людям кажется, что она исчезает в воздухе, а она просто быстро двигается. Жги её длинной, затяжной струёй огня справа налево, а как она проявится лупи только в неё. Уже через минуту они с Сухановым оказались в небольшом прямоугольном зале где вдоль стен стояли штабеля старых, мокрых ящиков. Чтобы в них не хранилось оно явно давно испортилось. Вот именно из груды таких ящиков в углу и выпрыгнул на них монстр. Масхмата заверещала и бросилась к Никитке растворившись в воздухе на половине пути, но капитан встал у неё на дороге и воткнул кортик в казалось бы пустое место. Монстр заорав вырвался из марева размахивая мощными лапами. Ноги его, словно у кузнечика коленками назад, с узкими, но большими ступнями, постукивали п