- Я не хочу узнать мучает ли вас вина. Я и так вижу, что мучает. — 21 июля 2026 г. в 17:37:47.639
- Я не хочу узнать мучает ли вас вина. Я и так вижу, что мучает. - Вы правы. Но думаю это нормально. А начальство, кстати, не в претензии. Меня наградили. Я героиня. - А вы как считаете? - Вы знаете. Я уже говорила. Не читали записи коллег? - Я хочу, чтобы вы мне сказали. - … - Анастасия Владимировна? - Я не первый год в конторе. Майора тоже получила не за красивые глазки. Все риски мне известны. Такая работа. - Я не оспариваю это. Я про другое. - Меня это беспокоит, да. Меня это пиздец как беспокоит. Я всё думаю, что могла бы что-то сделать. Но ведь точно знаю, что НЕ МОГЛА! Однако эта мысль навязчива, её просто так не выкинешь. - Понимаю вас. - Вряд ли. Мимо сидевших на лавочке, молнией пронеслась маленькая рыженькая девочка. Подняв в воздух ворох разноцветных листьев, она улыбнулась им, а затем, удерживая под мышкой мягкую игрушку – огромного розового слона, стремившегося выскользнуть из рук, бросилась догонять мать, разговаривавшую с кем-то по ручному коммутатору. Затем мимо просеменила бабулечка с таксой на поводке. Вот только было не понятно кто кого прогуливает, гордо задравшая голову и смешно крутившая хвостиком такса старушку или наоборот. Они даже не знали, что где-то идёт война. И это говорило Анастасии о том, что она и её коллеги, делает свою работу хорошо. - Я расскажу вам о случае, который произошёл очень давно. Это было в 1943 году, почти двести лет назад. - Великая Отечественная война? - Да, верно. - Слушаю. - Диверсионный отряд получил задание заминировать и уничтожить немецкий военный аэродром, с которого спустя сутки должны были взлететь бомбардировщики под завязку заполненные своим смертельным грузом. Их было много, очень много. Тогда самолёты ещё двигались благодаря винтам и горючему, ни каких тебе электромагнитных… - Я неплохо знаю историю своей страны. - Извините. В общем, задание было выполнено, но за десять минут до взрыва на взлётную полосу привезли автомобили с мирными жителями, которых должны были отправить на работы в Германию. Это были молодые парни и девушки, которые только начинали свою жизнь. Восемьдесят пять человек обречённых на смерть и не знавших об этом. - И что? - Командиру группы нужно было принять решение. Можно было отменить взрыв и гражданские бы выжили, но задание было бы не выполнено. Самолёты поднялись бы в небо и погибли бы тысячи, десятки тысяч советских солдат. Решения надо было принимать быстро. - Он спас гражданских? - Нет. Я выполнил приказ. - Я? Вы, по-моему, увлеклись рассказом. - Да, простите. Командир выполнил приказ. Гражданские погибли. Аэродром был уничтожен. - … и как он справился с этим? Как убедил себя в правоте? Математика? Сравнил вероятные жертвы? - Нет. - А что тогда? - Он не справился. - Что? - Он не справился. Математика тут не работает. Это навсегда осталось с ним. Это было его решение, его груз. Он, как и вы, понимал разумом, что сделал всё правильно, но сердце твердило о другом. - Странно. И как этот рассказ должен помочь мне? Скорее наоборот. Хотя ситуация конечно похожа, вы правы. - Помочь? Наверное, вы должны знать, что не одна. Что такие трудные решения принимались и раньше. И будут приниматься в будущем. Без них никак. Нужно просто научиться с ними жить. - А если не хочется? - Надо. - Кому? Я одна. Семьи нет, друзей тоже. Только коллеги. Может быть Родине? - Нет, именно вам. - Вот в этом-то и проблема. - Никакой проблемы Анастасия Владимировна. Вам и только вам. Вы не сломались сейчас, не сломаетесь и потом. Вы знаете цену жизни, а для солдата и командира ничего не может быть важнее. - Время лечит? - Нет, это миф. Просто становится не так больно. - Говорите так, будто сами знаете. - … - Вы странный. - Буйство красок. Всё-таки вы правы это не грусть, это обновление. На следующий год деревья снова покроются листвой. Новая жизнь через смерть. - Я ничего такого не говорила. Снова аллегория? Кстати, а вы с Земли? - … мне уже пора. - Вы даже ничего не записали. Диктофон? - Что-то вроде того. - И каков диагноз