С тех пор как стал рыцарем ни разу не голодал и не мёрз. Что может быть лучше? Да, морд...
С тех пор как стал рыцарем ни разу не голодал и не мёрз. Что может быть лучше? Да, морда и тело всё покрыто шрамами, пары-тройки зубов нет, мизинчика на левой ноге, зато трофеев всегда навалом. Рыцари они же как дети, их немного позли, и те уже мчаться защищать свою честь. Сколько трофеев я получил и не сосчитаешь. Правда лет через шесть-семь о моей дурной славе все нормальные вояки были наслышаны и обходили меня стороной. Я тогда даже схуднул. На войну съездил. Впрочем, зря время потратил. Зряшно. Правда вот котика оттуда привёз. Рука моя погладила по шёрстке чёрный комочек шерсти свернувшегося внутри сумки, приделанной к седлу. Ну и что что одноглазый и безухий, облезлый и худой? Похож на меня в детстве. Мяу! Петтигрю! Охламончик! Назвал в честь приятеля детства. Тоже ссался по любому поводу, но подлиза был редкостный. «Наверное, война это не моё», - вздохнув подумал я. Да мне и не нравится, как они воюют. Особенно с простолюдинами и женщинами. Я им пытался объяснить, без смертоубийства. Так тщетно! Сломал челюсть сэру Томасу Боду, отсёк руку маркизу Эмерсону, ухо виконту Луисбору… ну там ещё по мелочи было несколько раз. Про неправильно сросшуюся ногу Его Преосвященства я, пожалуй, промолчу, про его команду инквизиторов, которых в реку загнал, и они там утопли, тоже. Говорю же зря съездил. Кааар! – пронзительно заорала здоровенная ворона над головой и тут же получила арбалетный болт в грудь. Только перья в разные стороны полетели. Сама дура виновата. Человек на взводе! Ну… не то чтобы совсем, и не такое видали, скорее на полувзводе, но всё равно злить меня опасно. Так на чём я остановился? А! Вспомнил! Потом, правда, командор ордена меня отравил домой. Тихо-мирно. Хороший мужик. Так и сказал: «Уйди с глаз моих пока я тебя не прибил к дьяволу!». Вот тут-то мне в голову и пришло калошу намалевать на гербе. Раз виконты и маркизы сами на обиды не ведутся, так пусть меня оскорбят. Это же хорошо? Хорошо! А уж я всегда готов… Делать обиженное лицо и живописно скрипеть зубами я на раз выучился. Понятно теперь почему на моём гербе нарисована калоша? То-то же! Калоша так колоша, я не гордый. Лишь бы в брюхе не урчало и в кармане изредка звенело. Как-то незаметно я выехал на потрескавшийся, но ещё крепкий мостик ведущий к распахнутым покоившемся на петлях воротам. «А замок то хорош! Чёрт побери и правда хорош! Это тебе не захудалая башня, обнесённая стеной. Тут целое поместье», - восторженно подумал я, обведя взглядом раскинувшуюся передо мной картину, а затем опустив взгляд вниз где посреди пересохшего русла замерла рассохшаяся лодочка с порванным парусом. Лодки я тоже люблю. И башни в количестве три и высокие потолки и… Да, всё! Беру! Где он это смрадный гад, которого так боятся мои крестьяне? Ну не совсем ещё мои, но скоро будут. Зуб даю! Рыжий выпивоха Лейтон проиграл мне документы на эту красоту в кости. Я только потом понял, что барон схитрил, ибо замок был заброшен уже давно из-за чуда-юда поселившегося здесь. Кстати, это чудовище и дядьку Лейтона и его семью вроде как извело. Родовое проклятие говорят. Ну… рода у меня нет… пока. А в проклятия я не верю. Громко свистнув, из-за чего даже Креветка (Почему так назвал? Вы серьёзно? Чего докопались?) вздрогнула, я, поискав глазами подозрительное движение в покрытых кустами развалинах скрипнул седлом собираясь спешиться. Рррррр! – белый силуэт молнией выскочил из пролома в конюшне и вытянув конечности толкнул ими мою лошадь. Святой Франциск! Нас словно тараном приложило. Всхрапнув, Креветка отлетела к треснувшей стене костёла, и я вместе с ней. БРЯК! – так приложился спиной о камень, что, если бы не доспех может и сломал бы чего. Это конечно не страшно, но больно. Кое-как соскочив с лошади, я вырвал из ножен меч отбросив их в сторону. - Я теперь тут хозяин! Выходи! Да нет, я не любитель пафосных речей, ребята. Просто увидеть напавшего на нас больно захотелось. Заросший белой шерстью зверь… зверь ли? Больше он всё же напоминал человека ростом в два с половиной метра