- Иди и отбери вон у тех озорников что-нибудь, и я куплю тебе еды. А если не сможешь - ...
- Иди и отбери вон у тех озорников что-нибудь, и я куплю тебе еды. А если не сможешь - будешь пить сегодня только воду. Думаете не били? Били и ещё как! Кровью писал, синий ходил от синяков, по неделе отлёживался. Но жрать-то хотелось. В конце концов, приноровился, научился определять главного в компании. Бить его первым, а если не выходило, то стискивал зубы и стоял до последнего. Кстати, ещё в восемь, патрон (Брунон никогда хозяином мне не был) приобрёл для меня кинжал из доброй стали (тот самый которого енот испугался). Ну как приобрёл? Забрал с трупа, попытавшегося ограбить нас бедняги. Научил им пользоваться, а потом как-то по пьяни зачем-то с мечом разрешил упражняться. Пару раз я себе даже чуть пальцы не отхватил. Получил за это, конечно плёткой по спине. Валентин Брунон не участвовал в рыцарских турнирах, и мастерство его было далеко от классического фехтования. Старик долгие годы подрабатывал телохранителем и бретёром. «Нам бы выжить! – шептал он мне, дыша в лицо перегаром. Вот что самое главное! Всё время двигайся! Коли, руби, рассекай так чтобы противник не поднялся! За спиной раненых не оставляй. Всегда добивай!» К шестнадцати, я стал ему помогать, за что заслуженно получал несколько монет. Приоделся, выкинув обычные лохмотья. Особенно любил курточку с лисьим мехом. Мяяяягким! Когда прикасался к нему почему-то вспоминал маму, лица которой почти не помнил. Так мы и болтались от Розового моря до Фиолетового. Ночевали где придётся, ели что бог послал. По большей части. Турнир «Чёртовой дюжины» устраивался для всех кто был способен держать оружие. Родословная здесь была не нужна лишь документ, свидетельствующий о твоей принадлежности к «братству стали и пороха». Сорви головы съехались сюда со всех герцогств и княжеств, говорят даже премьер-министр прибыл посмотреть одним глазком. Его Величество-то подобными зрелищами брезговал и развлекал себя всё больше театрами. Тьфу, гадость! Награду давали за каждого побеждённого соперника. Такая щедрость компенсировалась крайней жестокостью – никаких правил. Кровушка лилась рекой. Мы с Бруноном здесь уже бывали и старикан обычно, ловко одержав несколько побед покидал арену сославшись на рану или усталость. Перед началом турнира патрон чуть перебрал сладкого «Рианского» и лёжа на кровати распивал похабные песни, от которых шнырявшие по коридорам служанки краснели до корней волос. Когда алкоголь начал выветриваться из головы, Брунон начал по своему обычаю жаловался на жизнь. Что сам всё просрал. И отличное место в королевской гвардии, когда вылетел оттуда из-за шумной попойки и драки, и честь быть обласканным самим королём после осады Паковии. Только золотой перстень с рубином с руки монарха ему и достался. Этой безделушкой он страшно гордился и никогда в руки никому не давал. Впрочем, жалобы Брунона были не искренними. Бродяжничество ему нравилось. Это я точно знал. Патрон был не рождён для паркетных сборищ и поклонов. В эту ночь старый пёс заснул и не проснулся. Ушёл во сне! Так меня взбесил! Я хлестал его по щекам, дёргал за седые усы, тряс, но тот не очнулся. То ли вино оказалось испорченным, то ли сердце устало качать кровь сварливого старикашки. Костлявая точно за ним не приходила, смерть давно махнула на него рукой. Ситуация была… кхм, скажем сразу - сложная. Чтобы участвовать в «Чёртовой дюжине» мы заложили всё! ВСЁ! Даже наших смирных лошадок и нехитрый скарб. Пришлось мне надевать одёжку патрона и топать на турнир. За подлог между прочим могли и пеньковый галстук на шею набросить. Обмотал морду шарфом, что иногда делали поединщики низкого звания и приступил к делу. Лошадей-то, поклажу, жалко! Прозвище себе придумал. Кленовой лист! Звучит? Почему кленовый? Так под клёном на окраине деревне, в куче листы, меня и нашли. Как я был зол! Первых двоих соперников просто пошинковал. Третьего лишил левой кисти. Четвёртого - глаза. Пятого… про пятого я, пожалуй, упущу. Грушки, которыми я полакомился утром и так бродили.