Выросла Зоя и уехала из детского дома, поступив в колледж. Это Лилия Борисовна подсказа... — 26 июня 2026 г. в 14:57:54.051
Выросла Зоя и уехала из детского дома, поступив в колледж. Это Лилия Борисовна подсказала. Она выяснила, что если Зоя туда поступит на очное обучение, то она будет иметь право на полное государственное обеспечение и дополнительные гарантии по социальной поддержке до окончания учёбы. Что ей обязательно дадут общежитие и даже заключат договор о проживании, ведь Зое как раз исполнялось в мае 18 лет. Девушка поступила, выучилась и получила суровую мужскую профессию — осмотрщик железнодорожных вагонов. Потом квартиру ей дали от государства однокомнатную, крошечную в старом-старом доме, на вид, прямо-таки, дореволюционной постройки. А она и этому была рада. Зато своё жильё, отдельное! Потом Зоя нашла работу: в паре автобусных остановок от дома находился железнодорожный вокзал. А про мать Зоя узнавала. Пришла по старому адресу, а там семья живёт: мама, папа и сын. Рассказала ей бабушка у подъезда, что Русланка допилась до чёртиков, однажды даже чуть не спалила эту квартиру. Толпы мужиков к ней ходили разных, что тут делалось! Дым коромыслом! Пили и гуляли целыми днями. А потом исчезла она внезапно. Сначала жилплощадь пустая стояла. А потом в квартиру семья въехала. Поговоривают, что нету её на белом свете, Русланы этой. И хорошо. Кому она, пройда такая, нужна? — А тебе она кто? Что интересуешься? — наконец спросила бабушка, внимательно глядя на Зою. — Знакомая. Так. Никто. Просто. — А раз просто, так нечего и вспоминать её! Не заслуживает она этого. Дочь свою бросила. В детском доме росла крошка. Разве ж так поступают! При живой-то матери! Иди, себе с миром, и я пойду. Холодно сегодня, ноги уже замёрзли сидеть, — сказала бабушка и слезла с лавки. «Вот оно что! — думала Зоя, идя по дороге к автобусной остановке, — Матери, значит, нет в живых. Потому и дали мне квартиру-то эту. А так бы сюда поехала, к ней. Вот почему она меня не искала, и не приехала больше!» Зоя не сразу привыкла к тому, что она одна на всём свете, и никого у неё нет. Мысли о матери нет-нет да возникали в её голове. Нельзя же взять и вычеркнуть из памяти ночи, проведённые в детском доме, когда она плакала, скучая о ней и всё представляла, как мать придёт и заберёт её. Как они поедут вместе домой, а потом… Она не знала, что будет потом… Что-нибудь да будет, — размышляла девочка. Чаю попьют вместе, посмотрят семейный альбом, наверное, обнимутся и будут сидеть… Она вообще не знала, как живут другие дети. Счастливые. У которых есть мама и папа. Каково это? Потом, уже учась в колледже, она стала видеть других детей и, конечно, в глубине души им завидовала… — Зойка! Выйди завтра в мою смену, пожалуйста, а потом я в твою выйду! — попросила Тамара, с которой они вместе работали. — Очень надо! Тебе же всё равно, а у меня Серёжка опять сопливится. Денёк посижу с ним, может, вылечу его, и опять в сад пойдёт. А муж не может отгул взять. На больничном я только была, начальник ругается уже. Выручай! — Хорошо, — улыбнулась Зоя. Ей было действительно всё равно. Дома её никто не ждал. Она отработала смену, переоделась и решила пройти через площадь перед вокзалом. Тут было много народу. Люди суетились и спешили, везя огромные чемоданы и сумки на колёсиках. Она прошла платформы для поездов дальнего следования и увидела, стоящие в ряд, пригородные электрички. Здесь тоже все спешили, и только несколько людей крутили головами и смотрели на табло, ожидая информации, на какой путь прибудет нужный поезд. Был час пик. — Подай денежку? Помоги страдалице… Дом у меня сгорел, жить негде и не на что… — страшная на вид, грязная, лохматая женщина сидела на картонке, прямо на асфальте. Волосы её представляли из себя сплошной колтун, а ноги были обуты в какие-то грязные боты. Да и вся одежда на ней была грязная. Пахло от неё тоже, не очень.