— Да, я уже дома, — услышала она его шёпот, который в тишине ночи казался оглушительным... — 25 июня 2026 г. в 02:05:05.825
— Да, я уже дома, — услышала она его шёпот, который в тишине ночи казался оглушительным. — Скучал, конечно. Завтра увидимся? Да, я тоже… Ты только не нервничай, в твоём положении это вредно, слышишь? Алиса замерла, чувствуя, как грудь стягивает от ледяного ужаса. Слова «в твоём положении» вонзились в неё острее любого ножа. Она медленно, стараясь не скрипнуть кроватью, спустила ноги на пол и босиком прошлёпала к комоду, где лежал его ноутбук. Он забыл его выключить, и экран тускло светился в темноте, открытая вкладка социальной сети бросала бледный отблеск на её лицо. Она села на пол, прижавшись спиной к холодной ножке кровати, и начала листать. Внутри всё сжималось, пальцы дрожали, но она не могла остановиться. Сообщения с девушкой по имени Кира, которая писала ему о своём животе, о том, как они назовут ребёнка, о том, что он бросит «ту женщину». Алиса перевела дыхание и открыла фотографии. Там был Матвей — её маленький Матвей, которого Артём держал на руках в прошлую субботу у парка. И подпись: «Гулял с племянником. Мой брат-неудачник вообще не следит за пацаном, вот я и помогаю». Её глаза обожгло, но слёзы не потекли — внутри всё окаменело, словно она превратилась в статую, которую никто не хотел замечать. Она ещё сидела на полу, обхватив колени и глядя в одну точку на стене, когда услышала, как Артём вышел из кухни и направился в ванную. Из-под двери пробился узкий клинок света, зашумела вода. Алиса поднялась, стараясь не шуметь, и пересекла коридор. Её пальцы сомкнулись на холодной ручке двери спальни, за которой спал Матвей. Она приоткрыла её и увидела, как сын перевернулся на бок и причмокнул во сне. Этот звук, такой беззащитный и родной, вдруг выбил из неё воздух, и она поспешно закрыла дверь, чтобы он не проснулся. Она снова опустилась на пол в коридоре, прислонившись виском к стене, и закрыла глаза. В голове проносились обрывки мыслей: «Что мне теперь делать? Как я могу уйти, если у меня нет ни копейки? Куда я пойду с двумя детьми?» Она вспомнила, как вчера Артём, бросая ключи от машины на тумбочку, равнодушно сказал, что «зарплаты хватит на всё», и ей не о чем беспокоиться. Тогда она ещё благодарно кивнула, а теперь эти слова казались насмешкой. Он держал её на коротком поводке, и она сама позволила ему сделать это, когда перестала даже думать о том, чтобы иметь свой заработок. Часы в коридоре пробили два часа ночи, когда Алиса поднялась. Она вошла в ванную, когда Артём уже вышел, и села на край чугунной ванны, глядя на своё отражение в помутневшем зеркале. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, а живот, казалось, тяжелел с каждой секундой. Она поднесла руку к губам, прикусила костяшку пальца, стараясь не закричать, и прошептала в пустоту: «Ты ведь хотела уничтожить его. Но сначала — как уничтожить эту пустоту внутри? Как подняться, если ты привязана к нему за горло и за кошелёк?» Где-то в глубине души билось отчаянное желание разбить зеркало, разбудить его, устроить скандал, выплеснуть всё, что накопилось за месяцы его лжи. Но рациональная часть её разума, которая всё ещё цеплялась за инстинкт самосохранения, шептала: «Не смей. Ты уйдёшь — и куда? К кому? Родителей нет, подруги разъехались, одна Лена сейчас в другом городе, у неё самой двое детей. А у тебя — ни сбережений, ни работы, ни даже запасной пары обуви на выход». Алиса поднялась на ноги и выключила свет в ванной. В полной темноте она вернулась в зал, где на диване спал Артём, уже успевший захрапеть. Её взгляд упал на его телефон, который лежал на журнальном столике. Она зажмурилась, словно от боли, и сделала шаг назад. Нет, она не будет ничего брать, не будет проверять его переписки, не будет унижаться до того, чтобы смотреть, с кем он спит. Она и так всё знала. Вместо этого Алиса достала свой старенький смартфон, села в кресло у окна и открыла блокнот. Её пальцы дрожали, когда она начала печатать: «Мне двадцать лет. Два года назад я вышла замуж.