Суровая — 28 июля 2026 г. в 12:17:26.715
Суровая — Слушай, пёс, иди отсюда! Иди! Чего прибился? Степанида Ивановна запахнула мохеровую кофту и спустилась на первый этаж подъезда. — Иди. Иди, кому говорю!!! Вот, морда! Пожилая женщина открыла дверь подъезда настежь и попыталась выманить пса наружу. — Чего же тебе дать-то… Мясо? А может, собачий корм? Ну что ты сидишь? — спрашивала она пса. Пёс по-прежнему сидел у входной двери в квартиру Степаниды Ивановны и смотрел на неё невозмутимым взглядом. Вот уже неделю в подъезде не работал домофон — доводчик сломался, и дверь была настежь. Старшая по подъезду Мария Михайловна, лежала в больнице, а кроме неё больше никто не хотел заниматься ремонтом. У неё были все номера телефонов, и она обычно по ним звонила и связывалась с обслуживающей компанией. А тут… Квартира Степаниды находилась на первом этаже, сразу у лестницы и она полнее всего ощущала отсутствия домофона. Стала тусоваться молодежь: крики, шум, музыка допоздна. Потом какие-то мальчишки пожгли почтовые ящики. Дважды пришлось выгонять бродячих кошек, одна из которых испортила половик у входа в квартиру Степаниды, за что получила от неё знатный пинок. Степанида вообще не любила животных. Совсем не любила. А тут этот пёс. Откуда взялся — не понятно. Сел и сидит целый день. Не уходит. Она его и звала и манила. Пыталась и по-плохому, и по-хорошему, а он ни в какую. Сидит, как на посту. Пёс крупный, лохматый, беспородный, не пойми какой. Соседка из квартиры напротив позвонила в дверь и спросила, чего, мол, твой пёс тут сидит? Забери его! — Да не мой он! Ясно! — злобно сверкнула глазами Степанида, которая и так была зла на собаку, а тут ещё соседка. — Да внучок мой боится выходить, плачет. Он собак боится, — объяснила соседка. — И вообще, мало ли что у него в голове, у этого лохматого монстра? Ты бы хоть отмыла его и ошейник надела. А лучше намордник. — Да не мой он!!! — в который раз повторила Степанида и захлопнула дверь. — Вот суровая! Ведьма! — сердито проговорила соседка. — Не зря её не любят. А я ещё защищала её на собрании жильцов! Ну, Ванечка, ну не плачь, родимый, собачка не укусит. Видишь, сидит смирно! Та авочка, которая тебя укусила, была злая, глупая. А эта умная, видишь? Женщина запричитала над малышом, который наотрез отказывался выходить из квартиры на прогулку. *** — На вот. Ешь, — сказала Степанида псу и высыпала в старую алюминиевую миску, которая нашлась у неё на антресолях, собачий корм. — Что я? Нелюдь какая? Животное голодом морить. Степанида подозревала, что её в доме недолюбливают. И считают злой, и немного «того», ведьмой. А за что? Шут его знает! Нелюдимая такая, молчаливая. На лавке со всеми не сидит, языком не треплет. Наверное, за это. А всё потому, что работала она в женской колонии когда-то, старшим инспектором. Несмотря на солидное название должности, ничего особенного она там не делала: занималась делопроизводством и документооборотом. С самими осужденными она почти не общалась, только с теми из их числа, которые помогали администрации на некоторых должностях (за примерное поведение). И поэтому не столько работа у неё была суровая, сколько обстановка там такая, не до сантиментов, некогда нюни разводить. Вот и привыкла серьёзной быть.