Квартира оказалась именно такой, какой Ася её представляла все эти годы: маленькая, сем... — 26 июля 2026 г. в 08:54:39.733
Квартира оказалась именно такой, какой Ася её представляла все эти годы: маленькая, семнадцать квадратных метров, обои в цветочек, кухонный уголок у окна, выходящего во двор-колодец. Чужой ремонт, чужие запахи, чужая мебель, оставшаяся от прежних жильцов. И тишина. Вот что поразило её больше всего. Тишина. Дома – в том доме, который она покинула, – никогда не было тихо. Там всё время что-то звучало: плакал Егор, смеялась Соня, гремела кастрюлями Лена, отец включал телевизор на кухне, чтобы не пропустить новости. Там жизнь гудела, как старый холодильник, – неровно, с перебоями, но непрерывно. А здесь было тихо. Так тихо, что Ася слышала, как в трубах шуршит вода этажом выше, как за стеной соседка разговаривает по телефону, как на подоконник садится голубь и перебирает лапами. Она поставила чайник, достала из сумки жестяную банку с мятой и смородиновым листом и заварила чай. Села у окна, сделала глоток и вдруг поняла, что не знает, что делать дальше. Раньше у неё всегда было занятие: проверить уроки у Егора, заплести косу Соне, помочь Лене с ужином, выслушать отца, который в последнее время всё чаще жаловался на давление. А теперь – ничего. Пустая квартира. Пустой вечер. Пустая она сама. Ася допила чай, легла на чужой диван, пахнущий пылью и чужим стиральным порошком, и уставилась в потолок. На нём расплывалось жёлтое пятно – видимо, когда-то залили соседи сверху. Она лежала и думала: «Вот и всё. Я свободна». Свобода оказалась похожа на одиночество. Или одиночество притворилось свободой. Ася ещё не разобралась. Телефон молчал. Впервые за долгое время никто не писал, не звонил, не просил купить молока по дороге домой. Лена, наверное, нарочно велела всем её не трогать – дать привыкнуть. Или все были заняты своими делами. Или им было всё равно. Последняя мысль оказалась самой страшной. Ася зажмурилась и заставила себя уснуть. *** Три дня она привыкала. Ходила по квартире, переставляла вещи, мыла полы. Купила в хозяйственном новый абажур – старый был жёлтый, прокуренный, от него на стены ложился нездоровый свет. Повесила на стену фотографию: она, Егор, Соня, Лена и отец – прошлогодний Новый год, все в дурацких колпаках, даже отец. Ася смотрела на этот снимок и чувствовала, как внутри что-то саднит. Как заноза, которую не вытащить. На третий день она позвонила домой. Трубку взял Егор. – Ась, привет! У нас тут такое – Сонька на велике врезалась в забор, разбила коленку, Лена её зелёнкой мажет, а она орёт, как сирена. Папа смеётся, говорит, что так ей и надо, нечего гонять. А у меня по математике пятёрка. Представляешь? – Представляю, – сказала Ася, и голос у неё дрогнул. – Ты чего звонишь? Случилось что? – Нет. Просто так. Узнать, как вы. – У нас всё нормально, – сказал Егор и вдруг добавил, понизив голос: – Скучаем без тебя. Лена борщ сварила, но он не такой, как у тебя. У тебя вкуснее. – Это потому что я мамин рецепт знаю, – сказала Ася. – А Лена не знает. – Ага, – согласился Егор. – Ну ладно, я побежал, меня Сонька зовёт. Он отключился, а Ася ещё долго сидела с телефоном в руке и слушала короткие гудки. Они справлялись без неё. И это было невыносимо. *** На четвёртый день кто-то позвонил в дверь. Ася вздрогнула: она никого не ждала. Лена предупредила, что придёт через неделю – проведать. Продукты она не заказывала. Соседи? Может быть, кто-то решил познакомиться.