В лихие годины Дом пережидал ужасные сирены и бомбежки, безмолвно плакал вслед семье, у... — 6 июня 2026 г. в 08:55:06.036
В лихие годины Дом пережидал ужасные сирены и бомбежки, безмолвно плакал вслед семье, уходя в черный дым под песни немецких солдат. Потом радостно открывал свои ставни герою, вернувшемуся с войны, радушно принимал его спутницу, опять растил деток. Он охранял и дарил кров уж больше ста лет, постарел и осунулся, одряхлел местами. Но он был живой; сердце его радостно билось при звуках родных голосов, а глаза сверкали мягким светом блестящих окон. Он все понимал. Нынче уезжали все — родственники и знакомые, соседи и даже именитые и важные персоны из телевизора. Вот и его сильно поредевшая семья собралась в дальние страны. Марк, Дом помнил его агукающим розовощеким младенцем, он задумчиво бродил по гулким комнатам, нежно гладил рукой истертые обои, обводил пальцем лакированные временем и миллионом прикосновений дверные ручки, любовно подобранные и привезенные прадедом из Германии. Марк вздыхал, и Дом грустно вздыхал ему в ответ. Он прощался поскрипывающими половицами, натужно кашлял сквозняками и осевшими рамами. Дом не хотел его отпускать, ведь его столетние воспоминания хранили эту семью, корнями держали ее и давали ей силу, кормили в самые трудные времена позабытыми запасами из погребка, закрывали дубовыми ставнями от злых глаз, поили студеной колодезной и здоровой водой из самодельной скважины. Дом покрывал детские проказы и тайны влюбленных, он был средоточием всех жизненных сил этой семьи. А теперь десятком скудных слов в газете был выставлен на продажу. Вычеркнут из жизни. Почти. ...Светлана с отцом подъехали к старому дому. На тенистую, совершенно сельскую улочку выходили два больших окна с массивными деревянными ставнями и старинная резная дверь. Светлана восторженно всхлипнула — по этой самой улице она со стайкой подружек не раз мчала в школу, перепрыгивала огромные лужи и пила вкусную воду из колонки. И это практически в самом центре огромного города! Улица ничуть не изменилась: она ответвлялась от большого проспекта, совершала крутой поворот и тут же уносила в совершенно другой забытый мир детства. Взрослый мужчина, открывший дверь, вежливо пригласил их пройти, а Дом, приосанившись, принялся удивлять и восхищать одновременно. За входной дверью оказалось внутреннее крылечко и снова дверь — двойная бронированная. С такой не забалуешь. Оказалось, что стена, видимая глазу с улицы, — это только бок старинного и добротного строения: оно-то было развернуто внутрь, во двор, и спрятано от злых языков и дурного глазу. В квадратном зале сюрпризом притаился камин, настоящий, с каминной полкой и изразцовой стеной; потемневший паркет намекал на причудливо выложенный узор; стеклянный переход вел в недавно пристроенную новую часть, с двумя огромными спальнями и небольшим кабинетиком. Ухоженный дворик, старый погреб в три наката... В нем, пожалуй, легко можно было бы перезимовать и даже пережить войну. Ряды солений и варений, любовно заготовленные и выставленные на сохранение, уходили вдаль, скрывались в тени углов. Отец озабоченно кряхтел — наметанный глаз выхватывал просевшие доски, подгнившие от времени рамы, проржавевшие петли и чуть осевший фундамент. Цена-то невысока, но и работы... Светлана же окунулась в водоворот неясных воспоминаний, детского смеха и касания теплых душистых паркетин босыми ногами, запаха фантастических пирогов и свежей малины на веранде, маленького смешного чертика, тайком накаляканного в уголке на обоях. Марк смотрел на странных покупателей и то хмурился, то брови его ползли вверх: пожилой ветеран с раскачивающейся походкой, задорные и искристые глаза и две шальные ямочки... Смутные догадки и бередящие душу чувства. Приятный низкий голос. Ланка — Светланка! Ну конечно!.. Перед ним бродила по комнатам младшая сестренка его одноклассника Леньки! Они же все учились вместе в старой школе. Ланка и Ленька были совершенно неразлучны. Ленька еще в детстве перенес операцию на сердце и младшей Лане приказано было за ним присматривать, вот она и увязывалась за ними везде и всюду. Ох и сорви голова была эта