#монолог
#монолог --- Он и она, история любви. Я хочу вписать это в себя навсегда — каждое его слово, каждый вдох, каждый жест. Этот человек стал моей картой мира, которую я знаю на ощупь. Я так часто вздрагивала от мысли, что Судьба — не союзница, а строгий учитель. Она доказывала мою неправоту с жестокостью хирурга, резала по живому, чтобы я наконец перестала терять себя в других, чтобы научилась любить себя так же свято, как умела любить чужие души. Но теперь я знаю: даже в сравнении с этим светлым пожаром я больше не растворюсь. Никогда. Долгие годы я боялась потерять кого-то — потому что потом внутри остаётся такая пустота, словно зима поселилась в груди. Но страшнее всего, когда среди этой зимы исчезаешь ты сама. Теперь я хочу другого. Я хочу выпить этот страх и эту любовь до конца — до последней капли, до того мига, когда высохнут все русла внутри меня. Пусть это будет моим последним пожаром. — Так любить я больше не сумею. — Так долго ждать, так много ошибаться — и принять всё это в одно касание. Это показал мне ты, Алекс. Мира сидела дома, укутавшись в плед, который отныне будет пахнуть только им. И знала: жизнь разделилась на «до» и «после». И не важно, сколько будет споров и несовпадений — она всё равно будет дрожать за него, как за часть собственного сердца. И не важно, сколько ещё таких мгновений впереди. Мира уже поняла: так, как сейчас — с другим, с другим человеком — она уже не сможет. Не предаст эту правду. Страх, боль, депрессия, потери… Что они значат, когда в его руках — весь её мир? А она — внутри этого мира, и он — внутри неё. Вся суета снаружи, все трещины прошлого исчезают, когда он рядом. Они умели говорить о разном — прямо, не раня, не водить пальцем по ещё не зажившему шраму. Это казалось чудом на грани фантастики. И это ещё не улеглось в её голове. Но всё — со временем, всё — по волнам этого времени. В одном он был прав: семью и всё настоящее нужно строить в свой час. Даже если в этой жизни этих часов так мало. А она хотела только одного: отдавая часть себя, получать часть его. Это рвалось из её нутра как крик. И он не мог ей этого дать. Не потому, что не любил — любил, как умел. А потому, что в его душе для неё не было того места, какое он занял в её. Она видела его горести и маски, его побеги и печали. И ничего не ломала. Только дала себе слово: «Если я не стала твоим выбором — я не останусь зрителем у твоего кораблекрушения. Я пойду дальше — голодная, холодная, но гордая. Один раз в жизни — гордая. Я больше не буду сжигать мосты и не буду бежать. Я буду стоять в огне, пока всё вокруг рушится, чтобы воскреснуть из пепла уже другой. И в новой жизни — начать всё с чистого листа. Чтобы снова найти тебя. Но выйти из этой жизни я хочу красиво. С высоко поднятой головой. В старости. С надеждой, что ты рядом. Как мало на самом деле нужно человеку. И как бесконечно много нужно пройти, чтобы это понять».