#Рассказ
#Рассказ Он и она, история любви Мира стояла у окна,смотрев на уставший город. Ничтожное малое время-вот ее враг. Ей всегда не хватало слов. В самые важные моменты, когда мысль, острая и ясная, рвалась наружу, язык предательски цепенел. Перед ним особенно. Как выразить то, что понятно лишь ему одному? Скудный словарный запас, словно предатель, шептал на ухо лишь общие места, в то время как внутри бушевала вселенная чувств. Ее голос, когда она все же решалась заговорить, звучал неуверенно, с трепетом, в котором угадывались и попытки заигрывания, и робкая надежда быть услышанной. А под этим покровом коварной нерешительности вскрывалась пугающая сила — сила осознания собственной сущности, своей глубины, которую она сама лицезрела. Это пугало ее куда больше, чем нежность, сжимавшая горло влюбленности. Не было ни минуты передышки. Мысли, не давая одуматься, преследовали ее в беге между работой, обязательными делами и коротким, тревожным отдыхом. Дома, в семье, царила незримая буря.Дом который должен был быть крепостью,стал разваливаться по кирпичикам. Но попросить о помощи, признать свое поражение — на это не было сил. Она лишь молча кричала, обращаясь к высшим силам, ее разрывало от беспомощности, а живот сжимало в тиски от тяжести постоянных, ежесекундных решений. «Почему? Почему это ложится на меня?» — этот вопрос прожигал ее изнутри. Она видела своего беззаботного внутреннего ребенка, утопавшего в проблемах, которые она решала, и сердце обливалось кровью. Семья не поддерживала, а лишь требовала, выкладывая ее на эшафот, забирая без остатка все, что она могла отдать, не ожидая ни благодарности, ни пощады. Спасением были те редкие глотки свободы, что проникали в душу, когда сердце уже готово было сложить оружие в бессмысленной борьбе. И тогда мозг, вопреки всему, генерировал идеи с еще большим напором, требуя действия, в то время как тело молило о передышке, об отдыхе. Но проекты жизни были еще не закрыты и наполовину. В это небезопасное время перемен ее скудные попытки казались каплей в океане. Времени на себя не хватало катастрофически. Лишь редкие, как вспышки, счастливые моменты украшали ее жизнь, в то время как все вокруг сносилось ураганом перемен. Она уходила в свой собственный мир, где знали, как ее найти. Но как говориться: «Чтобы достичь нирваны и прийти к изобилию, нужно пройти через трудности». И Мира верила, что должна, как феникс, сгореть, чтобы воскреснуть вновь — новой, мудрей, сильней. Отношения с Алексом были стабильными и развивались в своем, неспешном темпе. Порой ей отчаянно не хватало его внимания, всего пары теплых слов, чтобы ободриться. Его редкие звонки становились глотком живительного воздуха. «Привет, малышка», — звучал его бархатный голос, и это было словно бальзам на израненное сердце. «Я соскучился». Алекс говорил это так открыто,что она чувствовала тот же трепет и в его голосе. «Как ты?Как твои дела?» И Мира, уже на грани истощения, вываливала на него все, что накопилось, с неохотой и внутренним стыдом обвиняя себя за эту слабость. Алекс слушал, успокаивал, сопереживал как умел, хотя и не знал, как ей помочь. И она это понимала и ценила его терпение. Их разговор длился на удивление долго,что было очень приятно,но мучительно раставаться всегда. Семья была всем, чего она желала, и одновременно тем, что безжалостно разрушало все дорогое, что в ней так развивалось. Но впервые в жизни она делала такие большие шаги для себя. И снова на помощь приходила Снежка с своей мудростью про Алекса: «Он не отдалялся от тебя и не желал сделать плохо. Он вернулся и остался рядом». Эти слова заставляли Миру взглянуть на все под другим углом, и страх начал потихоньку улетучиваться, растворяясь в памяти о родном и теплом взгляде Алекса. За критичной прямолинейностью Снежки Мира училась видеть заботу которую так ей всегда не хватало.