В очереди она узнала ту, над кем смеялась в школе, и весь день не могла поднять глаз
В очереди она узнала ту, над кем смеялась в школе, и весь день не могла поднять глаз Ирина заметила её сразу, как только та вошла в коридор поликлиники. Прошло больше двадцати пяти лет, а она узнала эти плечи — чуть приподнятые, будто человек всё время готов, что его толкнут. Тамара. Тома Синицына из параллельного класса, над которой они смеялись всей стайкой в четырнадцать лет. Ирина сидела за стойкой регистратуры, и руки у неё вдруг стали чужими. Она машинально придвинула к себе стопку карточек, лишь бы не смотреть в зал ожидания. Сорок три года, седая прядь у виска, очки для чтения — она давно была не той девчонкой в короткой юбке, которая громче всех хохотала на перемене. Но сердце застучало точно так же, как тогда, когда классная вызывала к доске. «Она не узнает, — уговаривала себя Ирина. — Столько лет. Я изменилась. Мы все изменились». Очередь ползла медленно. Понедельник, талоны к терапевту, кашляющие бабушки, молодая мама с ребёнком на руках. Тамара встала в хвост, но не одна — рядом с ней тяжело опиралась на палочку сухонькая старушка в вязаной кофте. Тамара что-то тихо ей говорила, поддерживала под локоть, поправляла сползающий шарф. Ирина следила краем глаза и чувствовала, как внутри разрастается холодный ком. Она помнила всё слишком хорошо. Не хотела, а помнила. Как Тому дразнили Синицей за фамилию и за то, что она носила очки на резинке. Как однажды, в столовой, Ирина — тогда просто Ира, звезда класса, у которой всегда были самые модные заколки, — придумала глупую дразнилку. Всего две строчки. Смешные, обидные, про очки и про заплатанный портфель. Класс подхватил. Две недели Тому встречали этой дразнилкой у входа. А потом Ира забыла. Переключилась на новую влюблённость, на дискотеку, на что-то ещё. Забыла легко, как забывают чужую мелкую боль. А теперь эта боль стояла в очереди, в пятнадцати шагах, в вязаной кофте и с чужой бабушкой под руку. — Девушка, вы меня слышите? — перед стойкой стоял мужчина с направлением. — Мне бы к хирургу. — Да-да, простите. — Ирина взяла листок, руки дрожали. — Фамилия? Она работала на автомате. Талон, печать, «третий кабинет, после обеда». Но всё время помнила, что Тамара приближается. Очередь двигалась, и вот они уже почти у стойки. Ирина опустила голову так низко, что видела только клавиатуру. — Здравствуйте, — раздался спокойный голос. — Нам бы Веру Павловну записать к неврологу. Мы по направлению из тридцать шестого. Ирина подняла глаза ровно настолько, чтобы взять направление. И встретилась с Тамарой взглядом. Секунду ничего не происходило.