когда один особо агрессивный бродяга замахнулся на ребенка, на него накинулась разъярен...
когда один особо агрессивный бродяга замахнулся на ребенка, на него накинулась разъяренная собачья стая, и вся компания нищих разбежалась кто куда, спасаясь от оскаленных клыков. Случившееся увидел камазист, привезший на свалку какие-то отходы, и подъехав к мальчишке присвистнул: – Это что еще за Маугли? ты что здесь делаешь, пацан? – Живу. – Как это живешь? А родители твои где? – Не знаю, – махнул рукой Ваня, я ничейный. – А зовут тебя как? – Ваня. – Ясно. Ну вот что, Ваня, ты давай залезай ко мне в кабину, поедешь со мной, у меня поживешь, пока подумаем, что с тобой делать. Эк от тебя несет, брат! Доброго камазиста звали Василием, он жил со старушкой матерью и когда она увидела мальчонку, всплеснула руками: – Кто это, Васенька??? Василий рассказал и попросил ее хорошенько вымыть мальчишку: – Очень уж от него разит… Целую неделю Ваня жил у Василия и его матери. Они сожгли его старую одежду и обрили голову, потому что он был просто рассадником для насекомых, но Ваня не жалел о волосах и только каждый вечер, засыпая, просил Бога, чтобы ему не пришлось покидать эту замечательную семью. Как-то в воскресенье Василий посадил мальчика в свои старенькие Жигули и куда-то повез. Бабушка сунула ему в руки пакетик с пирожками и вытерла слезы концом платка. Ваня оживленно вертелся, смотрел по сторонам, с удовольствием разглядывая незнакомые пейзажи, а потом, утомленный долгой дорогой, уснул. Он открыл глаза только когда машина остановилась и возле нее послышались голоса. Ванечка осмотрелся и увидел, что Василий привез его к детскому приюту. – Прости, брат, но я не мог сделать по-другому! – Ты, ты… предатель, – закричал мальчик, – вырываясь из рук удерживающих его воспитателей, – я же просил…просил… Василий, проглотив тяжелый комок в горле взглянул, как с силой Ваню уводили, и на глаза навернулись слезы, а на дорожке остался лежать пакет с пирожками, которые мальчику дала бабушка… Ночь Ваня провел в бреду, а на следующий день к нему пришли и сказали, что его снова хотят усыновить. – Нет, нет! – кричал Ваня, – не надо! Я прошу вас, не надо! Я не пойду!!! – Даже ко мне? – изумленный ребенок повернулся на знакомый голос и увидел самое родное лицо седовласого мужчины: – Дядя Андрей! Дядя Андрей! – бросился к нему Ваня и залился слезами. Мужчина тоже плакал, обнимая худенькое тельце и прижимая к себе его маленькую колючую от отрастающих волос голову. – И давай, привыкай называть меня папой, если ты не возражаешь, конечно! – Па-а-па-а! Папочка! Родной!!! Па-а-па!!! Прошло двадцать лет. Ванечка вырос и пошел по стопам отца, став хорошим врачом. Он никогда не забывал, что Андрей усыновил его и просто боготворил Андрея за это. Имея доступ к документам, Иван выяснил, кто его родители, видел подписанные ими отказные листы, но встречаться ни с Татьяной, ни с Павлом не хотел, выбросив их из своей памяти. Однажды во время дежурства Ивана привезли пожилого мужчину с сердечным приступом, рядом с ним суетилась и плакала его жена – бедно одетая женщина с сухим изможденным болезнями лицом. Иван сделал все, чтобы спасти мужчину и это ему удалось. Усталый, он вышел в коридор и успокоил ожидавшую женщину: – С вашим мужем все будет в порядке. Не волнуйтесь, его жизни ничего не угрожает. Татьяна, а это была она, мельком взглянула на молодого доктора, а потом посмотрела на него долгим внимательным взглядом. Он ей напомнил кого-то, нет определенно, она его уже где-то видела. И только когда Иван повернулся и пошел прочь, она похолодела: вся фигура, походка и, конечно, лицо – перед ней только что стояла копия ее молодого Павла. Татьяна закрыла рукой рот, сдерживая рвущийся крик: неужели это был ее сын??? Сколько, сколько ему было лет, когда она оставила его?? Да, кажется, все совпадает… Татьяна расплакалась, стоя у окна и глядя на листья, которые падали, сорванные порывами осеннего ветра. После того как Павел ее бросил, Таня жила одна. Ей осталось все: квартира, дача, все имущество и она жила там как сторож, не получая никакого наслажден