"Мать приезжает — расшибись, но прими как королеву" — приказал муж. Я приняла. По полно...
"Мать приезжает — расшибись, но прими как королеву" — приказал муж. Я приняла. По полному прейскуранту. Счёт он оплачивал потом 2 месяца. «К приезду моей матери чтоб стол ломился! Поняла?!» — К приезду матери чтоб стол ломился! Чтоб всё было! Поняла? Не опозорь меня перед ней. Эту фразу Олег выдал не просьбой. И даже не пожеланием. Он её рявкнул. Стоя в дверях кухни, тыкая в меня пальцем, как сержант на плацу. Я стояла у плиты с поварёшкой в руке и смотрела на мужа. На человека, за которого вышла замуж шесть лет назад. На человека, который когда-то носил мне цветы и говорил, что я лучшее, что с ним случилось. — Олег, — сказала я спокойно. — А «пожалуйста» к этой фразе не прилагается? — Какое ещё «пожалуйста»?! — он аж побагровел. — Это твоя обязанность! Мать приезжает раз в год, могла бы и постараться! Чтоб стол трещал, ясно?! «Ясно, — подумала я. — Кристально ясно. Куда уж яснее». Свекровь, Тамара Петровна, приезжала к нам раз в год — из другого города, погостить на недельку. И каждый её приезд превращался для меня в маленький ад. Потому что угодить ей было невозможно. В принципе. Физически. Стол ломится? «Ой, наготовила-то сколько, прям как на свадьбу. Деньги девать некуда, что ли? Олежек так не зарабатывает, чтоб разбрасываться». Стол скромный? «И это всё? А я-то думала, невестка расстарается. В наше время гостей встречали по-человечески». Курица пожарена? «Сухая какая-то». Курица сочная? «Жирно, у меня от такого изжога». Я каждый год выкладывалась по полной. Готовила по три дня. Тратила половину зарплаты — своей, между прочим, зарплаты, я работаю бухгалтером. А в ответ получала поджатые губы и фирменное: «Ну, на безрыбье и рак рыба». А Олег? Олег в эти моменты сидел и кивал маме. «Да, мам, ты права. Лена, ты слышишь, что мама говорит?» Я слышала. Я всё прекрасно слышала. В этот раз что-то во мне переключилось. Не от усталости даже. А вот от этого тона. «Поняла?! Чтоб стол трещал! Не опозорь меня!» Я — взрослая женщина. С высшим образованием. С работой. С собственным доходом. А со мной разговаривают, как с провинившейся горничной. И я подумала: «Хорошо, Олег. Хочешь, чтоб стол трещал? Будет тебе стол. Такой стол, что вы оба запомните». Я ведь бухгалтер. Я люблю, когда всё посчитано. Свекровь приехала в субботу к обеду. И стол действительно ломился. Я расстаралась так, как не расстаралась ни разу за шесть лет. Запечённая курица с золотистой корочкой. Оливье. Селёдка под шубой. Холодец — варила полдня. Домашние пироги — с капустой и с яблоками. Нарезка, соленья, фрукты в хрустальной вазе. Компот из сухофруктов в графине. Всё, как Олег велел. Стол реально трещал. Тамара Петровна вошла, оглядела это великолепие и — я даже растерялась — впервые за шесть лет не нашла, к чему придраться. Просто села и начала есть. Олег сиял. Гордо поглядывал на маму: вот, мол, какая у меня жена, как я её вышколил. А я дождалась, пока все наедятся, налила всем чай и сказала: — Тамара Петровна, Олег. У меня для вас кое-что есть. По случаю приезда. И положила на стол аккуратный листочек. Распечатанный, в файлике. Я же бухгалтер — у меня всё красиво оформлено. — Что это? — нахмурился Олег. — Это смета, — сказала я. — Финансовый отчёт. По сегодняшнему столу. И заодно — за прошлые шесть лет. Свекровь замерла с чашкой у рта. — Читаю вслух, — сказала я спокойно. — Стол к сегодняшнему обеду: курица — четыреста рублей, продукты на оливье, шубу, холодец, пироги — три тысячи двести. Фрукты — восемьсот. Итого сегодняшний стол — четыре тысячи четыреста рублей. Плюс три дня моей работы — готовка, уборка, подготовка. По расценкам повара и уборщицы это ещё тысяч восемь. — Лена, ты чего? — Олег начал краснеть. — Я не закончила, — мягко сказала я. — Дальше я устроила — самое интересное.....