Тимофей Кузьмич смотрел на свою жену и думал:" Да, время беспощадно и мою Дуню оно не п...
Тимофей Кузьмич смотрел на свою жену и думал:" Да, время беспощадно и мою Дуню оно не пощадило. Старая-престарая, старуха одним словом." Седые редкие волосы, а когда-то была коса ниже пояса. Как разденется Дуня в бане, да распустит косу, так прямо так похожа на Еву, как будто из рая вышла. Кожа белая, грудь упругая, бёдра крепкие. А как головой поведёт, да густыми ресницами взмахнёт, так прямо королева. И чего теперь с Дуней-королевой сталось? Совсем никуда не годная. Ноги на синих, вздутых венах и еле шоркает ими по дому, так и хочется Тимофею Кузьмичу крикнуть ей:" Ноги повыше поднимай, старая, пол скоро до дыр протрёшь." Еле сдерживается, чтобы её не обидеть. А раньше? О-О-О! Раньше у Дуни такая лёгкая походка была, она тихо, как кошечка ходила. Бывало Тимофей ждёт её на свидание, а она подойдёт сзади, да так тихо и прямо в ухо ему дыхнёт и уж только тогда он понимал, что она рядом. А дыхание какое у неё было, едва уловимое и Тимофею казалось, что её дыхание персиками пахло. Попервой, когда они поженились, и Дуня спала, он часто прислушивался к её дыханию, казалось, что она и не дышит, а сейчас ночью храпит, как пьяный гренадёр, хоть из дома убегай, а днём-кряхтит, особенно когда натягивает свои страшные толстые чулки на свои синюшные ноги. Старая Дуня напялила очки с толстыми линзами, они падали Дуне на нос, вот же Тимофей Кузьмич ненавидел эти её ужасные очки. Когда-то карие очи Дуни многих парней сводили с ума, а выбран ею был он-Тимка. А что в итоге? В итоге- теперь Тимофей смотрит на поблёкшие, старческие глаза Дуни, которые ещё увеличивают эти страшные очки. Надо ж как жизнь устроена, годы красавицу Дуню превратили в такую ужасную старуху. Короче, фильм ужасов да и только. Тимофея Кузьмича раздражала старая жена, а она ему: -Тима, тебе бы к кардиологу записаться, что-то ты стал сильно ночью храпеть, а иногда даже дышать перестаёшь, а потом, как захрапишь. -Никуда мне не надо записываться,-грубо отвечал ей Тимофей,-я в прекрасной форме. Сама вон со своими синюшными ногами записывайся. А сама-то ты знаешь, как храпишь? Соседей в округе своим храпом пугаешь. Дуня засмеялась, приняв это за шутку. Она хотела обнять Тимофея, а он её оттолкнул. Ему был неприятен её старческий, скрипучий смех и запах её тела неприятен, старостью от неё пахло. Вот раньше она смеялась, словно хрустальных колокольчиков перезвон, а теперь скрипит , как старая, несмазанная калитка. -Чего ты толкаешься, старый,- продолжала смеяться Дуня,-вот смотри, я тут в книге вычитала, какие травки тебе надо попить от твоего хронического бронхита. -Вот же привязалась.-злился Тимофей Ильич.-Ты чего меня за рухлядь держишь? Я же моложе тебя на два года и никакие твои травки мне не нужны. Тебе нужны, ты их и пей, и ешь, что хочешь с ними делай, а ко мне с ними не приставай. Я есть хочу, а ты мне со своими травками. -Так пойдём, поедим. Зубы свои надевай и пойдём. Борщ сварила и каша есть. Что будешь. -А мясо есть?-спросил Тимофей Кузьмич,- мужиков мясом надо кормить, а не кашками. -Так то ж мужиков,-смеялась Дуня,-а ты-старик. Сам говоришь, что тебе нечем капусту в борще жевать. А мясо есть чем жевать? -Когда это я говорил? И чегой-то я старик? Сама бабка,-обиженно сказал Тимофей Кузьмич,- Ты меня к этому контингенту приравнивай. Дуня вздохнула, но не стала перечить мужу, что-то сегодня он всё в штыки принимает. Тимофей Кузьмич хлебал борщ и думал: " Вот можно было бы старую жену поменять на новую. Ну вот, как машину. Когда продавал своего старенького жигулёнка, как же мне его жалко было, ну как прямо живое существо, а когда купил тойоту, автомобиль своей мечты, так сразу забыл про своего жигулёнка. Вот бы сейчас Дуню поменять на Светку из двадцать девятого дома. А что? Бабёнка хоть куда, ладная, складная, шустрая и ко всему- одинокая."