Полина понимала: «многоуважаемого» старика не интересовали её кулинарные таланты. От од...
Полина понимала: «многоуважаемого» старика не интересовали её кулинарные таланты. От одной мысли о близости с Ильей Никифоровичем её охватывало отвращение. Жених едва переставлял ноги, опираясь на клюку, и годился ей в дедушки. Стыд и позор! Но старик уже потирал руки и заказывал фрак. Его мать, Мария Николаевна, одобрительно шамкала беззубым ртом. Она знала, что сын унаследовал жесткий характер покойного отца, Никифора Еремеевича, и привыкла всем ему потакать. Илья приметил Аполлинарию еще пять лет назад, когда та двенадцатилетней девочкой таскала воду у колодца. «Смотри, мам, какая красавица растет, — говорил он тогда. — Подрастет — мне бы такую жену». Мария Николаевна понимала, что юная девушка вряд ли пойдет за старика по доброй воле, поэтому договариваться пришлось с её жадными родителями. Никита, одноклассник Полины и её единственная любовь, слушал рассказ девушки со сжатыми кулаками. — Давай сбежим! — предложил он. — У отца есть машина, он поможет. Мы уедем в город, я поступлю в институт. — Я несовершеннолетняя, — вздохнула Полина. — Нас найдут и вернут. Я только твоего отца подставлю. Мои родители помешались на этих сельских устоях и деньгах. — Я не допущу этой свадьбы, — твердо пообещал Никита. — Мы что-нибудь придумаем. Главное — не сдавайся. Семья Никиты была для Полины другим миром: добрые, отзывчивые люди. Её же собственные родители видели в ней лишь товар. «Получим за нашу Полю солидную сумму, — предвкушал отец. — Хоть дом подлатаем». Через несколько дней у Никиты и Полины созрел план. Девушка резко сменила тактику. Она сделала вид, что смирилась и даже рада богатству будущего мужа. — Я подумала, мама, и поняла, что вы правы, — кротко сказала она. — Что мне дадут ровесники? А Илья Никифорович — человек солидный. Я постараюсь не ударить в грязь лицом. Родители приняли её игру за чистую монету. Владимир Прокопьевич и Глафира Аркадьевна сияли: дочь «взялась за ум». День свадьбы наступил быстро. Деревня гуляла шумно. Илья Никифорович, одетый с иголочки, выглядел почти достойно, если не считать колючего плотоядного взгляда. Он ни на шаг не отходил от невесты, то и дело хватая её за руку. Полину передергивало, но она терпела, заискивающе улыбаясь. Близился финал торжества. По местной традиции, первая встреча молодоженов должна была произойти в бане, которую жарко истопили с самого утра. — Ну что, женушка, пойдем? — прокряхтел Илья Никифорович и подхватил девушку на руки. Гости аплодировали. Владимир Прокопьевич довольно щурился, мысленно пересчитывая полученные от зятя деньги. Прошло больше часа. Гости начали трезветь, а Глафира Аркадьевна — беспокоиться. Из-за закрытой двери бани то и дело доносились странные девичьи вскрики, но молодожены не выходили. — Что-то долго они, — заволновалась мать. — Может, случилось чего? Володя, давай откроем? — Не положено, — отрезал отец. — Наслаждаются люди обществом друг друга, не лезь. Однако еще через полчаса паника охватила всех. Местные жители толпой стекались к бане. Крики за дверью продолжались, но на зов никто не откликался. Когда Владимир Прокопьевич, наконец, сорвал замок и распахнул тяжелую дверь, толпа ахнула