любого шума услышу». — 5 сентября 2026 г. в 09:44:40.640
любого шума услышу». Полаял, словно сообщая, что вернулся. Никакого шума и шороха во двор. Полаял погромче с сердитыми нотками. Никакого результата. «Что же это такое?» - не мог понять он своим собачим разумом. Какой-то древний инстинкт заставил делать подкоп. Но лапы только скользили по бетону возле ворот. Добежал до соседских ворот. Из подворотни раздался угрожающий лай. Пролаял в ответ, мол, это я сосед, но тот пёс продолжал угрожающе лаять. Пробегав возле дома до ночи, улёгся возле ворот и попытался заснуть. Но десятилетний долг огранять хозяйский дом, не давал заснуть. Просыпался от каждого шороха, предупреждающе лаял. А где-то в душе теплилась надежда, что сейчас откроется дверь и выйдет хозяин. Так и не заснул до утра. В соседних домах просыпались люди, спешили на работу, не обращая никакого внимания на пса. А он, уставший, злой и, уже проголодавшийся, смотрел на них, словно спрашивая: «Люди, что случилось? Где мой хозяин? Почему дверь закрыта?» Но никому не было до него никакого дела. Вдруг он услышал знакомое: «Мяу!» На воротах сидел Мурзик. Пёс радостно залаял, мол, иди скорее, скажи хозяевам, что я вернулся, пусть запустят во двор, в родную будку, принесут тёплой похлёбки. Но в ответ раздалось лишь жалобное «Мяу!» И Дозор понял, что и самого Мурзика не пускают в дом. Случилось что-то непонятно и страшное – куда-то исчезли хозяева. Что же делать? Голод всё сильнее и сильнее давал о себе знать. Ему всю жизнь выносила есть хозяйка или хозяин, и Дозор даже не подозревал, что существуют другие способы добычи пищи. По деревне поплыли запахи пищи. Бедный пёс шел на запах, но вместо пищи слышал грозный лай своих собратьев или грозный окрик: «Пшёл вон!» А голод продолжал усиливаться, а к вечеру стал совсем невыносимым. Нашёл кусочек хлеба. Глянул в сторону своего родного дома, ведь хозяин запрещал подбирать пищу, но сейчас хозяина не было, и он быстро проглотил этот кусочек. Есть захотелось ещё сильнее. Ближе к ночи вернулся к родному дому. Ведь охранять-то надо. Может и хозяин вернётся. Во дворе раздавалось жалобное мяуканье Мурзика. Почему-то захотелось завыть, и он завыл от тоски по своему хозяину, по своей родной будке возле которой всегда стояла миска с едой. Поняв, что воем горю не поможешь, он положил морду на лапы и попытался заснуть. Но вновь до самого утра так и не смог. Утром, когда деревня ожила, отправился на поиски пропитания. Хотя, где и что искать, он представления не имел. И вдруг услышал своим ушами, что открылись родные ворота. Стремглав бросился к дому, собачье сердце радостно забилось. Подбежал. Большая машина. Чужие люди, среди которых нет хозяина. Как это понимать. И пёс с лаем бросился на защиту родного дома. Но один из людей, вытаскивающий что-то из машины, больно ударил ногой, а другой – намахнулся какой-то палкой. Пришлось отступить. Дозор отошёл в сторону и стал внимательно наблюдать. Разгрузили вещи, занесли в дом и уехали. Остался только один человек, седой мужчина. Он внимательно посмотрел на пса, но промолчал. И тут из соседнего дома вышел мужчина, которого Дозор хорошо знал. Он был их соседом и часто разговаривал с хозяином. Пёс гавкнул, мол, это я. Сосед подошёл к седому. Они поздоровались. Стали говорить, о чём-то своем. Затем оба повернулись к нему, и пес понял, что разговор зашёл именно о нём. Сосед хлопнул себе по ноге: - Дозор, иди сюда! И пёс, подошёл. Седой наклонился, смело потрепал по холке. И вдруг сказал: - Ну, что, Дозор, пошли домой! Что именно в точности тот сказал, пёс не понял, но тот произнёс два слова, возможно, самых главных в собачей жизни: «Дозор» и «домой». И Дозор бросился в открытую дверь. Заскочил в родную конуру, выскочил обратно, обнюхал свою миску. - О, да ты есть хочешь! – с улыбкой произнёс седой. – Сейчас, что-нибудь вынесу. Завтра хозяйка прибудет, будешь по нормальному питаться. Он зашёл в дом и вскоре вышел с чашкой, из которой так вкусно пахло. Вывалил всё в собачью миску. И пёс стал жадно поглощать принесённое. Когда миска опустела Дозор благодар