Интересные заметки
Интересные заметки Посвящается всем, кого по утрам кто-то лохматый бесцеремонно поднимает мокрым носом. Всем, кто в шесть утра в халате и тапочках выходит на улицу под морось и хмарь, потому что «надо». Всем, кто шепотом, чтобы соседи не услышали, называет своё ненаглядное существо «холерой лохматой», «собачьей сволочью» и «проходимцем» — и в эти слова вкладывает столько любви, сколько в иные стихи не вложишь... *** Утро начинается с того, что, учуяв вялое пробуждение мизинца на вашей левой ноге, некто лохматый и нахрапистый вспрыгивает на постель и доброжелательно, но твердо утверждается передними лапами на вашей груди. Вы, конечно, вольны зажмурить глаза, не дышать, не двигаться — словом, прибегнуть ко всем этим дешевым трюкам — все напрасно: пробил час, а именно шесть склянок, когда спать дальше вам просто не позволят: будут лезть мокрым носом в ваше лицо, старательно его облизывая и норовя целовать — тьфу! — прямо в губы. Можно еще потянуть время, умиротворяя этого типа почесыванием брюха, — он разваливается рядом, милостиво подставляя телеса для ласк, но как только ваша засыпающая рука вяло откинется, требовательной лапой он призовет вас к порядку. Так что дешевле уж не тянуть, а сразу выйти на прогулку. И вы поднимаетесь и лезете в джинсы, путаясь в штанинах, с трудом разлепляя глаза и не попадая ногой в кроссовки, тем более что один кроссовок (одну кроссовку?) этот негодяй куда-то уволок и яростно треплет, рыча и скалясь в экстазе. А на улице вообще-то дождь, туман, хмарь и морось. Ваш ржавый позвоночник отказывается держать спину, ноги деревянные, руки ватные, глаза не открываются. Вы и так старый больной человек, а эта собачья сволочь еще цинично насмехается, продлевая удовольствие ожидания прогулки. Скачет по комнатам с одной из двух своих меховых бл*дей в зубах и азартно ее мутузит. Уже стоя перед дверью, вы призывно позвякиваете ошейником и поводком. — Так ты не идешь гулять, сволочь собачья, паскудник, проходимец, холера лохматая?! Вот я сама ухожу, все, до свиданья, я пошла! Этот трюк безотказен. При щелчке проворачиваемого в замке ключа мой пес немедленно бросает возлюбленную валяться где попало и мчится ко мне — подставлять шею под ненавистный ошейник. Он сволакивает меня с четвертого этажа, и вот уже мы несемся над обрывом, он — хрипя и натягивая поводок, я — поминая страшную казнь колесованием, несемся вдоль каких-то кустов и гнущихся под ветром сосен, мимо смотровой площадки, домов, заборов… Мчатся тучи, вьются тучи, дождь припускает уже в полную свою волю, и я ругаюсь вслух и вслух же — благо никого вокруг нет — спрашиваю себя: за что мне это ежеутреннее наказание? © Дина Рубина, из рассказа «Я и ты под персиковыми облаками» (журнал «Дружба народов», 2001, № 2)