рит свет. Значит отец дома. Ей стало еще страшнее. Их с Юлей будущее пока неясно, как и...
рит свет. Значит отец дома. Ей стало еще страшнее. Их с Юлей будущее пока неясно, как и эта дорога, уходящая в туман. Но здесь, в этом доме, где прошло ее детство, остались ее корни. Машина замедлила ход, въезжая во двор, и все за окном словно замерло. Галя почувствовала стук собственного сердца. Тревога за будущее смешалась с тихой призрачной надеждой. *** Виктор только что пришел из магазина, снял потертую куртку, смахнул с нее в сенях капли дождя, и сел к столу чистить картошку. Завтра на работу. Он так и работал сторожем. С тех пор, как уехали дети, в доме стало пусто. Он часто думал о них. С Мишкой все понятно - тот скоро из армии вернется. А Галка… Два года тишины. За эти года ни словечка, ни звонка, ни письмеца! Плохо они с Олькой воспитали детей. А ведь когда Галька родилась, он так радовался. У него был шанс создать свою семью, настоящую. И Олька такая молодая. Можно было вылепить из нее то, что ему нужно. Но не то слепил. Куда-то не туда все пошло…Интересно, как там Галка в городе живет? Гордая она. Как поссорились - на примирение не пошла, собрала манатки, и уехала. Но оно и понятно. Часть его вины здесь есть. Со своими пьянками они с Олькой детей от себя отвернули. Хр@новые родители они оказались! Это признание собственной несостоятельности, как отца, било по его самолюбию сильнее любых обид. И теперь он расплачивался за это своим одиночеством. *** Виктор вздохнул, вымыл почищенную картошку в большой миске, залил кипятком, и поставил кастрюльку на газ. Эх, что-то разнервничался он, выпить бы сейчас, да нельзя - ему на сутки завтра. За работу он все еще держался. Кто его будет содержать, кроме него самого? Ольги нет. Другие бабы в его доме так и не прижились. Огород весь зарос. Сейчас представлял собой печальное зрелище - кучи черной мокрой травы. В старенькой теплице конь не валялся…Да и хрен с ним, со всем! Много ему одному надо-то? Картошки сварит, бутылочку возьмет, а компания всегда найдется! Порой он встречался с Ольгиной подругой Иркой - той было все равно с кем, лишь бы налили. Компании она любила. Несмотря на то, что Ирка выпивала, выглядела еще ничего, да и дом свой держала в порядке. Порой и Раиса проведывала. Не чужие же люди! Было у них когда-то…Сидели, выпивали, вспоминали. Но связывать свою жизнь с ним особо никто не хотел. Да и он сам…Худой, как старик, виски все седые, жилистые сухие руки…Да уж, «завидный» жених, что тут скажешь…Вот и сидит все один да один. Ладно, сегодня «Поле чудес» по телевизору, он поужинает, посмотрит да спать. Виктор слил с картошки воду, бросил в кастрюльку кусок сливочного масла, посолил и накрошил сухого укропа. Аромат пополз по давно не мытой кухне, Виктор довольно цокнул языком. А, и пес с ним совсем! Такая у него жизнь и ничего он с этим поделать не может! Только он собрался сесть за стол, как раздался тихий стук в дверь. Райка что ли пришла, подумал он, и, чертыхнувшись, пошел открывать. Пожрать не дадут спокойно! Дверь распахнулась со скрипом, и Виктор замер, чувствуя, как по спине пробегает холодок. На пороге стояла Галя. В руках она держала ребенка, а рядом, упираясь колесиками в порог, стояла детская коляска. Рядом лежали две огромные сумки, явно набитые вещами до отказа. - Ты…- прохрипел Виктор, слова застряли в пересохшем горле. Галя опустила взгляд, ее щеки загорелись: - Здравствуй, папа, - тихо произнесла она. - Мы тут…вернулись, в общем. Пустишь? У Виктора дыхание перехватило. Он воззрился на ребенка. Это ее дочка? Юлька мирно спала, сжав маленькие пальчики. Виктор не мог поверить: он уже дед! Он стал дедом, даже не подозревая об этом! Господи! В доме повисла тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящего младенца. -Дай-ка ее мне, - Виктор худыми жилистыми руками взял спящую Юлю, - давай, заноси вещи. Ты домой вернулась, какого разрешения ты просишь? Продолжение следует...