«Вы только на диван не садитесь, он у нас антикварный».
«Вы только на диван не садитесь, он у нас антикварный». Поднимаемся на лифте в квартиру. Повод был такой: «Боли в сердце, задыхается», Ж54 года. Дверь открывает дама в шелковом халате с драконами. Пахнет дорогими диффузорами и жареной рыбой. На лице идеальный макияж, губы подведены, взгляд оценивающий. И вот это вот фирменное через губу: «Бахилы наденьте, пожалуйста, у нас паркет дорогущий». Я стою с кардиографом. Напарник держит оранжевый чемодан, рука оттягивается. Секунд пять просто молча смотрим на нее. Бахилы в экстренной медицине - это отдельный вид издевательства, мы по закону не обязаны их надевать, когда человек реально умирает, потому что на счету каждая секунда, а в полиэтилене с ящиком в руках расшибиться на полированном полу - раз плюнуть. Врач спокойно так: «Где пациент?» Оказывается, пациент - она сама. Садится на краешек того самого антикварного дивана, театрально прижимает руку к груди, вздыхает с придыханием: «Так колет, доктор… Прямо колет вот здесь, слева, и дышать тяжело, я думаю что это инфаркт». Напарник молча достает тонометр. Давление 115 на 83. Пульс 68. Разматываем провода, лепим электроды. Кардиограф жужжит, выдает идеальную, абсолютно учебную пленку. Хоть сейчас в студенческий атлас вклеивай. Никакой ишемии, никакого инфаркта. Начинаем слушать легкие. Чисто. Прошу сделать глубокий вдох и повернуть корпус влево. Женщина ойкает: «Ой! Вот тут прострелило!» Обычная межреберная невралгия. Боль резкая, колющая, но к сердцу не имеет ни малейшего отношения. Дали таблетку НПВС, объяснили на пальцах, что настоящая сердечная боль не «колет иголочкой при повороте тела», а давит плитой по центру грудины так, что свет меркнет в глазах. Дама немного поджала губы, явно разочарованная, что драмы с реанимацией не получилось. Выходим в темный двор. Садимся в холодную машину. Врач достает термос, наливает в крышку кипяток. А по рации диспетчер уже орет адрес: мужчина без сознания на проезжей части.