— Значит, так, — начал Октябрь. — Листья на улицах не трогай. Дворник уже считает их св...
— Значит, так, — начал Октябрь. — Листья на улицах не трогай. Дворник уже считает их своими, и там сложные отношения. — Принято, — кивнул Ноябрь. — Бабье лето отозвано еще в сентябре. Не спрашивай, куда и зачем, никто не знает. — Записал. — Золотая осень сдана в хорошем состоянии. Небольшие следы использования: фотографии, пара свиданий, один неудачный пикник. — Претензий нет. А солнце? — Работает по графику. Часа три в день, потом уходит, ничего не объясняя. Не обижайся, у меня оно тоже было на полставки. — А темнеть? — В пять. Если захочешь произвести впечатление, в четыре сорок. Ноябрь помолчал и спросил то, что его на самом деле беспокоило: — А что людям говорить? Они же будут смотреть... ну… — Скажи, что это не ты, — отмахнулся Октябрь. — Все равно потом скажут, что ты. Он наконец сел на чемодан, замок щелкнул, и из кармана пальто выпала последняя теплая погода. Октябрь поднял ее, отряхнул и протянул Ноябрю. — Возьми, пригодится. Ноябрь взял погоду двумя пальцами, повертел, зачем-то посмотрел на просвет. — Она теплая, — сказал он с подозрением. — Да. Привыкай. Ноябрь покраснел, оглянулся и поспешно спрятал погоду в карман. Мало ли кто увидит… *** P/S. С последним днем октября вас. Побудьте в нем еще немного.