Но Василиса не испугалась. Вспомнила стариковы слова и говорит: — 29 августа 2026 г. в 16:01:10.466
Но Василиса не испугалась. Вспомнила стариковы слова и говорит: — Ах ты, Змей Горыныч, не тронь меня. Я ведь тебе не враг, а помощница. Видишь, у меня в узелке краюшка хлеба лежит. Давай-ка сначала поедим, а потом уж и воевать. Удивился Змей: никогда ему никто хлеба не предлагал. Вылез из-под моста, разинул пасти. Василиса отломила от краюшки по кусочку каждой голове — они и съели. Довольный Змей стал, подобрел. — Ладно, — говорит, — за хлеб-соль не трону тебя. Зачем пришла? — За золотым яблочком, Горыныч. Мачеха прислала. Почесал Змей затылок: — Яблочко-то волшебное, я его стерегу. Но раз ты меня угостила, так и быть. Пропущу тебя к яблоне. Только помни: яблоко это не просто так, а с норовом. Оно само видит, кто к нему идёт. Ты подойди да поздоровайся с ним, а уж потом рви. Перешла Василиса мост, видит — стоит яблоня, листья серебряные, яблоко одно-единственное на ней горит, как маленькое солнышко. Подошла Василиса, поклонилась яблоне и говорит: — Здравствуй, яблонька-матушка, здравствуй, яблочко золотое. Не съесть я тебя хочу, а мачехе отнести. Скажи мне, доброе ты или лихое? Яблочко качнулось на ветке и заговорило человеческим голосом: — Здравствуй, Василиса Премудрая. Я яблочко мудрое, видящее. Кто меня съест — тот силу великую найдёт, кого я в руках подержу — тот правду увидит. Твоя мачеха меня не для добра хочет, а чтобы зло творить. Не дамся я ей в руки. Возьми меня, но неси меня не мачехе, а своему сердцу. Когда придёт беда, сорви с меня кожуру золотую да съешь мякоть — тогда узнаешь, что делать. Поблагодарила Василиса яблоньку, сорвала яблочко, в узелок положила. Покатился клубочек обратно, и скоро она была дома. Мачеха уже ждала её у ворот, глаза горят: — Принесла? — Принесла, матушка, — говорит Василиса и достаёт яблочко. Мачеха руки протянула, а яблочко как выскользнет, покатилось по полу, да прямо Василисе в руки обратно. Три раза пыталась мачеха его схватить, и всё безуспешно. Поняла она, что яблочко Василисе служит, а ей — нет. Побелела от злости, но виду не подала. — Ладно, — говорит, — оставь себе. Поди в свою светлицу, не шляйся. А сама задумала новое дело. Ночью пробралась она к Василисиным покоям, хотела яблочко украсть, да не тут-то было: яблочко как засветится ярко, мачеха от неожиданности споткнулась, упала, всех сонных девок перебудила. Василиса проснулась, видит — мачеха на полу лежит, а яблочко над ней светится. Поняла Василиса, что мачеха зло замышляет, но ничего не сказала. Наутро мачеха приходит к царю и говорит: — Царь-батюшка, дочь твоя с волшебством связалась, в лесу у Змея Горыныча была. Теперь яблочко золотое у неё, она им людей морочит. Не иначе как ведьма она! Испугался царь: — Не может такого быть! Василиса у нас добрая, премудрая. — А ты проверь, — шипит мачеха. — Вели ей выткать за ночь ковёр, да такой, чтобы на нём всё царство было видно, и чтобы он сам над землёй летал. Если сможет — значит, яблочко ей помогает, и я не велю его отбирать. А если не сможет — вели её из дворца прогнать. Загрустил царь, но приказ отдал. Пришла Василиса в светлицу, села за станок, а сама думает: «Как я такой ковер за одну ночь сотку?» Достала она золотое яблочко, покатала его в ладошках, а яблочко и говорит: — Не тужи, Василиса. Положи меня на станок, скажи: «Яблочко, яблочко, помоги мне, сотки ковёр-самолёт, да такой, чтобы все диву дались». Я не только тебе помогу, ещё и силу дам. Сделала Василиса, как яблочко велело. Только она глазом моргнуть успела, как ковёр готов: на нём и горы, и реки, и города, и небо звёздное, а по углам птицы жар-птицы расправляют крылья. Сама Василиса от чуда ахнула. Утром принесли ковёр царю. Все бояре и слуги руками всплеснули, такой красавец. А мачеха как увидела — с досады чуть не лопнула. Но не унялась. — Это ещё не всё, — говорит.