Когда смерть ребёнка становится строкой в сводке — 4 августа 2026 г. в 18:59:33.116
Когда смерть ребёнка становится строкой в сводке НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АЛЕХИНЫМ РОМАНОМ ЮРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АЛЕХИНА РОМАНА ЮРЬЕВИЧА 18+ Многие сейчас пишут о том, что смерть детей во время войны уже не вызывает такой общественной реакции, какую вызывала в начале СВО. Я полистал ленты. Сказать, что СМИ совсем молчат, нельзя, конечно. О трагедиях сообщают. Но между «сообщить» и сделать случившееся событием национального масштаба - огромная разница. После атаки на Архипо-Осиповку погибли четверо детей. Ещё трое детей оказались в больнице. Новость вышла, прозвучали соболезнования и... информационный поток пошёл дальше. Как шёл после гибели трёхлетнего мальчика под Воронежем 23 июля, после смерти шестимесячного ребёнка в Подмосковье 30 июня и после смертей детей в Белгородской области. Но я бы не обвинял наших граждан. Человеческое привыкание к этому, к сожалению, объяснимо. Психика не может годами одинаково остро реагировать на каждое сообщение о смерти. Исследователи называют подобный эффект угасанием сострадания: когда страдание повторяется и превращается в поток цифр, эмоциональная реакция человека не усиливается, а ослабевает Война режет душу маленькими порезами: сначала человек вздрагивает от каждого, потом боль никуда не исчезает, а становится привычной. Иначе психика человека просто не выдержит. Но если привыкание человека можно понять, то привыкание государственной системы понять и тем более принять нельзя. Дело даже не в количестве сюжетов и постов, страшно, если смерть ребёнка внутри системы начинает проходить по той же процедуре, что пожар, повреждение склада или обрыв линии электропередачи: зафиксировали последствия, выплатили компенсацию, выразили соболезнования и закрыли информационный цикл. Хотя, конечно, сложно ответить на вопрос: как ответить за убитого ребёнка? За уничтоженный склад государство может ответить ударом по военному объекту противника, как и подсчитать ущерб, найти собственника, восстановить логистику. А вот за ребенка... Симметрично ответить нельзя. Убийство чужого ребёнка не воскресит нашего и не станет правосудием. Но это не означает, что государству остаётся только скорбеть. Ответ за смерть ребёнка должен состоять не из одного эмоционального удара возмездия, хотя, как по мне, убийства ребенка достаточно, чтобы начать бить по тем кто принимает решение атаковать детей. Но такой ответ, наверное, не на 100% зависит от одного желания нашил лиц, принимающих решение. Но мы точно можем после смерти ребенка запускать полный анализ причин. И ответом не должно стать - "идет война", а нужен детальный разбор не только реальных причин, но и вариантов предотвращения таких трагедий. Это сложно и неприятно, потому что придется разбирать собственные ошибки. И главное - результаты разбора не должны остаться на бумаге, а каждый такой случай должен заканчиваться изменением системы безопасности. А если после гибели ребёнка государство лишь произнесло правильные слова, но следующий ребёнок остался перед той же угрозой, значит, управленческого ответа не было. И знаете, я считаю, что ошибка на поверхности - она в новых правилах формирования полугражданских МОГов. То, что я вижу каждый день - только подтверждают мои предположения и выводы. Но об этом в отдельном посте завтра. В Евангелии сказано: «Нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих». Смерть ребёнка не может становиться привычным фоном войны. Но общество, возможно, ещё можно простить за психологическую усталость. Государственную систему - нельзя. Ответ за погибшего ребёнка - не месть чужому ребёнку. Но минимальный ответ - сделать всё, чтобы не погиб следующий. Честь имею 🫡Роман Алехин.