Записки ФРС: «Торговое доминирование Китая и роль промышленной политики» — 13 апреля 2026 г. в 14:58:41.973
Записки ФРС: «Торговое доминирование Китая и роль промышленной политики» Экономисты ФРС США опубликовали аналитическую записку по торговому профициту Китая: «Положительное сальдо внешней торговли Китая в 2025 году выросло до рекордных 1,2 трлн долл. США, превысив 6 % его ВВП, что стало новой вехой в процессе его интеграции в глобальную торговую систему и доминирования в ней. Это привлекло повышенное внимание политиков и аналитиков не только из-за самого масштаба профицита, но и вследствие растущей обеспокоенности распределением мирового промышленного производства, устойчивостью глобальных внешних дисбалансов и ролью мер промышленной политики в формировании торговых результатов.» В первой части записки они выделяют специфические особенности экспортного рывка Китая: 🔺Во-первых, происходит почти повсеместном расширение экспортных позиций. Китай нарастил долю мирового экспорта почти во всех сегментах обрабатывающей промышленности — от текстиля и мебели до автомобилей, электроники и другой более сложной продукции. Важно, что подъем по технологической цепочке не сопровождался сдачей позиций в низовых отраслях, вопреки распространенному представлению о том, что по мере исчерпания запаса дешевой рабочей силы будет происходить ребалансировка. 🔺Во-вторых, усиление Китая сопровождалось потерями для развитых экономик. По оценке авторов, снижение экспортных долей затронуло большинство промышленных стран, причем особенно заметно — Японию и страны еврозоны. Отдельно они выделяют Германию, отмечая, что она сильнее других завязана на тех секторах, где китайское продвижение оказалось наиболее быстрым. 🔺В-третьих, экспортный рывок не сбалансирован сопоставимым ростом импорта. Китайские закупки растут медленнее, причем их структура все больше смещается в сторону сырья и промежуточных товаров. На них уже приходится 44% китайского импорта. В результате положительный эффект от китайского спроса сильнее концентрируется у экспортеров сырья. Авторы приходят к выводу, что в основе дисбаланса лежит сочетание двух факторов. С одной стороны, сохраняется слабость внутреннего спроса, обусловленная особенностями финансовой системы и модели перераспределения доходов, высокой склонностью домохозяйств к сбережениям, ограниченным развитием соцзащиты и последствиями спада на рынке недвижимости. С другой стороны, авторы отмечают, что торговый профицит Китая нельзя объяснить только макроэкономическими факторами. На отраслевом уровне прослеживается связь между интенсивностью промышленной политики и внешнеторговыми результатами. Чтобы оценить роль влияния промышленной политики, авторы сопоставили экспортную статистику с данными о масштабах госинтервенций из базы NIPO. Наибольшая плотность интервенций приходилась на вычислительную технику, электронику, автомобили, химию и фармацевтику — то есть на сектора, которые Пекин рассматривает как приоритетные для технологического рывка. Отметим, что в методологии есть уязвимые места. Все меры поддержки учитываются как равнозначные, хотя их масштаб и содержание существенно различаются. Показанная авторами связь статистически значима, но ее объясняющая сила ограничена: для экспортного роста R² составляет лишь 0,1. Сектора с наибольшей поддержкой, как правило, быстрее наращивали экспорт и сильнее увеличивали торговый профицит. Это особенно заметно в автомобилестроении и смежных направлениях, включая аккумуляторы. Исходя из этого, авторы предлагают рассматривать промышленную политику как один из структурных драйверов роста торгового профицита Китая. «В более широком плане промышленная политика Китая, по-видимому, направляет ресурсы в инвестиции в экспортно-ориентированные сектора, фактически побуждая фирмы расширять производственные мощности. В то же время такое распределение ресурсов осуществляется за счет каналов, поддерживающих внутренний спрос, таких как социальные расходы или меры, которые могли бы уменьшить потребность домашних хозяйств в сбережениях. Отдавая приоритет предложению, а не потреблению, эта