А можем ли мы с украинцами о чём-то договориться?
А можем ли мы с украинцами о чём-то договориться? Автор: Военкор RT.Док Александр Харченко Ещё недавно я со скепсисом смотрел на подобные предложения. Я видел, как проходят другие «перемирия». Тогда не летали FPV-дроны, зато «бабы-ёги» без стеснения минировали средь бела дня тропы, на которых подрывались бойцы. Я был сильно удивлён, когда 27 октября в 4 часа утра всё небо в районе Алёшек смолкло. Из звуков я слышал только скрип деревьев и свист ветра, который раскачивал кроны. Никто не верил в происходящее, но уже к утру нашлись первые смельчаки. Российские сапёры установили на квадроциклы белые флаги с красными крестами, загрузили тротиловые шашки и отправились расчищать дороги. Сначала действовали как обычно — из укрытий, передвигаясь маленькими перебежками. Первая противотанковая мина была взорвана, вторая… ни один FPV-дрон так и не прилетел. Работу надо было ускорять, и теперь сапёры работали в полный рост. Отсутствие дронов сразу почувствовали мирные жители и стали выходить группками по дороге в сторону Раденска. Перемирие для них — это не громкие слова, а бесценное время для пополнения запасов. Дедушки и бабушки садились на велосипеды и ехали в одну сторону 15 км. Назад они везли картошку, мясо, яйца и прочие продукты, которых не видели несколько месяцев. Близкие разрывы их не смущали. Все твердили, что мину можно заметить, а вот от дрона уйти гораздо сложнее. Три дня сапёры разминировали дорогу и растаскивали сгоревшие машины. Я насчитал больше 50, а сколько их было на самом деле, наверное, не знает никто. И вот наконец дорога была пробита, и об этом доложили наверх. В Алёшках я раздобыл адрес многодетной семьи Адаменко и пошёл к их дому. Ситуация в семье была ужасающей. Двое родителей, семеро детей и дедушка жили на разбитой улице. В их доме были заколочены окна, а соседние дома полностью уничтожены. Глава семейства рассказал, что по ночам прилетала «Баба-яга» и методично разбирала соседние строения. Что в это время чувствовали дети, я даже представлять не хочу. С продуктами тоже всё было тяжело. В июне, пока на огороде ничего не созрело, в макароны добавляли траву портулак, и такой похлёбкой кормили семейство. Другого способа выживания не было. Я помог собрать им сумки и сопроводил их до места эвакуации. На улице шёл противный дождь, и дети дрожали в промокших куртках в ожидании автобусов. И вот наконец появились заветные машины. Приехала долгожданная делегация. Здесь уже были и слёзы прощания, и надежды. Глядя на всё это действие со стороны, я ловил себя на мысли, что это первый раз с 22-го года, когда я стоял рядом с украинскими чиновниками и журналистами, и мы делали что-то общее. Понимаю, что это экстраординарное событие. И выражаю огромную благодарность омбудсмену Лантратовой Яне Валерьевне за организацию этой гуманитарной операции. Но всё же сегодня стало понятно, что при посредничестве третьей стороны, мы с Украиной можем сосуществовать и руководствоваться общими правилами. Далеко идущих выводов делать не стоит, но опыт интересный. ✅ Подпишись и смотри кино