Вечером 15 июня 1915 года в своём рабочем кабинете в Павловске скончался Великий Князь ... — 15 июня 2026 г. в 12:00:02.379
Вечером 15 июня 1915 года в своём рабочем кабинете в Павловске скончался Великий Князь Константин Константинович (1858–1915), генерал-инспектор высших военных учебных заведений, президент Императорской Академии Наук, а также талантливый поэт, писавшего под псевдонимом К. Р. С Великим Князем вели переписку И.А. Гончаров, Я.П. Полонский, А.А. Фет, ценившие его вкус и даже поручавшие ему исправлять свои стихи. Многие произведения Константина Константиновича отличались мелодичностью и были положены на музыку (самое известное – романс «Растворил я окно…» с музыкой П.И. Чайковского). А перевод шекспировского «Гамлета» на русский язык, над которым Великий Князь работал с 1889 по 1898 год, считается одним из лучших и удачных переводов в истории. Единственной свидетельницей последних минут жизни Августейшего поэта стала его младшая дочь Княжна Императорской Крови Вера Константиновна, которой было всего 9 лет. В 1962 году она записала свои воспоминания о последних минутах жизни отца: «Здоровье “Папá”, как мы говорили дома, в последние годы перед войной всё ухудшалось. У него обнаружили грудную жабу. Приступы становились всё чаще и сильнее. Один из этих припадков был настолько силён, что, казалось, наступил конец. Однако, и на этот раз, наступило облегчение, и даже такое, что было решено ехать в наше любимое имение Осташево, Московской губернии, где был похоронен брат Олег. 15 июня 1915 года, в Павловске, в своём кабинете, отец сидел в кровати и раскладывал пасьянс. В спальной мать примеряла летнее платье, собираясь в деревню. Я сидела в отцовском кабинете на диванчике и читала “Хитролис”. Комната эта была очень большая, продолговатая, в три окна, в нижнем этаже Павловского дворца. Мы с отцом как раз поджидали его сестру, Королеву Эллинов Ольгу Константиновну. “Тётя Оля”, как мы называли её, в эти дни развлекала отца чтением русских классиков. Меня же привлекали к этим чтениям для того, чтобы приохотить к родной литературе. Время шло, но тётя Оля всё не приходила из лазарета, где работала хирургической сестрой. Вошёл дежурный камердинер и доложил, что Королева задержалась на операции и опоздает. Вскоре после его ухода я услышала, как отец стал задыхаться. Мне было тогда 9 лет, и я ещё недостаточно отчётливо понимала характер болезни отца, но слышала о его припадках, а потому и поняла, в чём дело. В страхе, стремглав бросилась я к матери, самостоятельно открыв тяжелейшую зеркальную дверь, и побежала через материнский будуар, через столовую, сени, в спальню. “Папá не может дышать!” – в ужасе закричала я. Меня сейчас же послали к камердинеру, чтобы немедленно вызвать врача. Однако он, видимо от испуга, не понимал меня, нервно смеясь, топтался на месте и ничего не предпринимал. “Скорей, Аракчеев, скорее, Папá плохо!” – кричала я, от волнения прыгая на месте и топая ногами. Но было уже поздно, всё кончилось».