Ты — Оптина! Из сумрака лесного, — 30 сентября 2026 г. в 06:00:14.531
Ты — Оптина! Из сумрака лесного, Из сумрака сознанья моего, Благословенная, ты выступаешь снова Вся белизна, и свет, и торжество! Я каждый камень бережно узна́ю, Иконку на столбе и твой паром, Уже лепечет мне струя речная, Уже встаёт за лесом отчий дом. Твой колокол — он цел. Ты слышишь, над лугами Плывет его протяжный, влажный гул, И падает, и ширится кругами — Так по́лно он, так медно он вздохнул. Слепец и схимник — славный наш звонарь — Теперь он нищим бродит по округе, Колокола́ поют в в дожде и вьюге, И он во сне ещё звонит, как встарь. Открыты храмы. Узкая доро́га К той паперти высокой привела Меня и мой народ, мой горький, мой убогий, Едва дошли мы — ноша тяжела. Не блещет храм убранством драгоценным, И не видать прославленных мощей, Здесь даже мало теплится свечей, Всё просто, и спокойно, и смиренно А настоятель служит не спеша, Как старый голубь, кроток, бел и важен, Напев пустынный скромен и протяжен, Но в пеньи изливается душа… Когда гостей негаданных, незванных Шумливые замолкли голоса́, Когда легла в лугах благоуханных Тяжёлая прозрачная роса, Весь лес стал церковью, синеет и курится, Уходят в небо мощные стволы, И белочка на ветке шевели́тся, Синицы свищут из зелёной мглы; Сама земля намолена годами: Она хранит священный прах могил… Вот по тропинке мелкими шагами Идёт старик: он немощен и хил, Но блещет лик незримыми лучами, И в львиной мощи старец Леонид, Кротчайший к слабым, перед сильным — строгий, С учениками по лесной дороге Идёт проведать новозданный скит; Макарий с книгой, благостный Антоний, И с посохом тяжёлым Моисей — Стоите вы под храминой ветвей, Написаны искусно на иконе, Иконе ле́са, неба и лучей. . . . . . . . . Розовеют скитски́е ворота, И белеет хибарка твоя, На воротах простой работы — — Стёрлись краски и позолота, С чёрным враном пророк Илья; И другие отцы пустынные Предстоят на Святых вратах: Лики узкие, бороды длинные, Или крест или свиток в руках. И когда отойдёт повечерие, Под Казанскую, жарким днём, К этой маленькой бедной двери, К этой старой хибарке придём. Постучимся, и нам откроют, И охватит такая тишь… Дорогое моё, дорогое, За каким порогом ты спишь! Пред иконой «Достойно» лампада Затлевает красным огнём; После знойного дня — прохлада, После странствий — родимый дом. Не одна я стою пред тобою, Отовсюду — с русской земли, Или с молитвою, или с сумою К заветной хибарке пришли, Из Тамбова и из Сибири, Из Рязани и Соловков; В неоглядной российской шири Слышен шелест и шум шагов. Та — румяная, в чёрном платочке, Та — печальная, с бледным лицом, Будь мне матерью, будь мне дочкой, Будь сестрой мне, — мы вместе идём! Та вчера схоронила сына, Та безумной осталась вдовой, А моя-то, моя кручина, — Никогда ничего вполовину В неизбывной борьбе с судьбой… Я листок родимого дерева, Зеленеет высокий ствол; И идут они — жёны и девы Из далёких весей и сёл. Вся страна моя плачет и дышит И вздыхает здесь горячо, И плечо моё чутко слышит Прикоснувшееся плечо. В высокой шапочке на сединах, С гранатовыми чётками в руках, И в старенькой твоей епитрахили, Тебя я вижу через столько лет, Как юности незаходимый свет! Ты не забыл, лишь мы тебя забыли. В смиреньи величавом он идёт, Благословляя плачущий народ… Стань пред ним, как прежде, на колени! Он, старый, слабый, медленно понёс Всё наше бремя и грехов и слёз По этим стёртым оптинским ступеням, Он нёс их в келью, дальше нёс в тюрьму, И дальше нёс в безславное изгнанье, У злого мужика на послушаньи, И умер у него в чужом дому́. Надежда Александровна Павлович (17 (29) сентября 1895, Ляудона, Лифляндская губерния — 3 марта 1980, Москва) — русская поэтесса, духовная дочь оптинского старца иеросхимонаха Нектария.В 1921 году Надежда Александровна впервые увидела Нектария в Козельской Оптиной пустыни. По благословению старца она осталась жить в Оптиной и стала сотрудницей первого Оптинского краеведческого музея. Перед кончиной в 1928 году Нектарий благословил Надежду Павлович помнить Оптину, всегда заботиться о ней и делать всё возможное для её сохранения. #Оптина@grm_spb