29 июня память Феофана Затворника. Советую посетить эту келью преосвященного отшельника...
29 июня память Феофана Затворника. Советую посетить эту келью преосвященного отшельника, жившего не в Египте, но в России, и не в 4-м веке, а в 19-м. Что вы там увидите? Вы увидите шкафы книг на разных языках, и не только богословских книг. А еще - микроскоп и телескоп. Да-да. Епископ, никуда не выходивший десятилетиями, в келье своей изучал звездное небо и микромир. Ему было интересно и деление клетки, и вращение планет. Ему это верить не мешало. Да что там «не мешало»! Ему это верить помогало, как помогало составлять псалмы царю Давиду сияющее звездное небо над Израилем. (Вот бы его сейчас на диалоги с теми, кто бубнит мантру "наука доказала...") Еще там в келье есть скрипка. Обычная скрипка, игра на которой есть одна из вершин музыкального искусства. Ведь из всех музыкальных инструментов только скрипка ближе всего способна уподобиться человеческому голосу — совершенно уникальному музыкальному инструменту во вселенной. Итак, епископ Феофан в многолетнем затворе смотрел на небо в телескоп, играл на скрипке. А что еще? А еще он играл на клавесине. Одной скрипки ему было мало. Еще он читал книги на нескольких европейских и нескольких восточных языках. Еще имел близ себя набор столярных инструментов, которыми активно пользовался. Сверла, рубанок, пилочки… Работать ручками, это, знаете, великая радость и многофункциональная терапия. Навык ручного труда в соединении с молитвой и радостью, это уже святость. А еще он вел оживленную переписку с сотнями людей. Написал за время затвора тома книг. Занимался переводами. Годами ежедневно служил Божественную Литургию. В одиночестве. Синод, как исключение, дозволил. И на том спасибо. Молился, как монах; проповедовал письменно, как епископ. Подлинные ученые похожи на отшельников, а подлинные отшельники — на ученых. Зато мы не похожи ни на тех, ни на других. Мы похожи на людей, которым если покажешь келью Печерского святого (каменные мешки, в сравнении с которыми любая тюрьма — Хилтон), сразу начнут «уплывать» в рассуждения о культуре, науке, цивилизации. А еще о лифте запоют, о газовой плитке и стоматологическом кабинете. В общем — о невыносимости жизни без комфорта. Но если покажешь нам келью Феофана, то мы тут же скажем, что это у него, мол, монаха было столько времени на книжки, скрипки и телескопы. А мы, мол, в трудах живем. Аки пчела. Куда, мол, нам? И оправдается в очередной раз ложная премудрость чадами её. А все-таки я хочу сказать, что келья Феофана многие жала вырвет. Тех, кто в небо смотрит, а в Бога не верит, обличит феофанов телескоп. Тех, кто в микроскоп смотрит, а в Бога не верит, обличит феофанов микроскоп. Тех, кто многие языки выучил, а с Богом разговаривать не научился, обличит феофанова библиотека. И рубанок, и сверло, и клавесин, и швейный набор, и слесарный инструмент в свою очередь свою работу тоже сделают. Софроний Сахаров говорил, что нет веры без догмата! И точно так же невозможна вера без аскезы. И только потом от веры рождается любовь. Кажется, люди склонны верить как-нибудь и совершенно пренебречь аскезой. Готовы только о любви щебетать. Но любовь у них получается тухлая и блудная. На крайний случай — сентиментальная и бессильная. Для любви нужен догмат и аскеза. Келья Феофана этому учит. Протоиерей Андрей Ткачев.