КАК МЫ ПОТЕРЯЛИ СВОИ СИМВОЛЫ? (Часть 1)
КАК МЫ ПОТЕРЯЛИ СВОИ СИМВОЛЫ? (Часть 1) Вячеслав Правдзинский, эксперт по государственному дизайну. Материал подготовлен на основе беседы в «Русском Ковчеге». Символ позволяет очень ёмко передать большую идею. Это может быть изображение, слово, фраза, мем. Мы привыкли говорить прежде всего о визуальных символах, поскольку значительную часть информации воспринимаем через зрение. Но сам по себе символ, как правило, ничего не значит. Значение в него вкладывают люди. Например, обычный крест для человека, знакомого с христианской культурой, имеет вполне определённое значение. Для человека, который с этой культурой не знаком, тот же самый образ может означать совершенно другое. Когда человек поднимает стяг или надевает шеврон с изображением Спаса Нерукотворного, он передаёт окружающим определённое сообщение. Те, кто понимает этот символ, считывают его практически мгновенно. Таким способом люди общались задолго до появления современной письменности. Боевая раскраска, украшения, определённые элементы одежды могли сообщать о статусе человека и его принадлежности к конкретному сообществу. В этом смысле общество без символов практически невозможно. Само слово «общество» предполагает наличие чего-то общего. При этом символы живут практически так же, как люди. Они рождаются, развиваются, умирают и иногда возрождаются. Мы наблюдали, например, как последняя буква латинского алфавита, буква Z, получила новое символическое содержание. Изначально она использовалась как тактический знак. Но, оказавшись в определённом историческом контексте, стала восприниматься иначе. Люди наполнили её новым содержанием, стали использовать для обозначения определённой позиции и принадлежности к определённому сообществу. То же самое происходит с историческими, религиозными и государственными символами. Их значение меняется вместе с обществом. Именно это произошло с советской символикой в девяностые годы. Сами символы никуда не исчезли. Мы по-прежнему можем увидеть их на зданиях, памятниках, различных архитектурных элементах. Изменилось отношение к ним. Те основания, на которых существовало прежнее общество, оказались поставлены под сомнение. Вместе с ними обесценились и символы, которые раньше объединяли людей. Условный образ вождя перестал быть общим символом. Для одних он сохранил прежнее значение, для других превратился в объект насмешек. Кто-то продолжал ставить его бюст на почётное место. Кто-то убирал в чулан. Кто-то вообще выбрасывал. Сам предмет оставался прежним. Изменилось то, что люди в нём видели. Я родился в 1985 году и хорошо помню девяностые. Мне тогда было пять-шесть лет, но я уже ощущал, что мне не хватает больших символов и вещей, которыми я мог бы гордиться. При этом у меня не было какого-то огромного советского наследия, к которому я был бы эмоционально привязан. Я помню, как ценились российские флаги. К концу девяностых их было сложно просто достать. Позднее, когда появились георгиевские ленточки, я наблюдал, насколько важным этот символ стал для многих людей. Мне кажется, в конце девяностых и начале нулевых существовал очень большой запрос на объединяющую символику. Людям хотелось иметь что-то, чем можно было бы гордиться, вокруг чего можно объединиться без постоянных споров о прошлом. Обесценивать предыдущие символы мы научились. Но в девяностые ничего сопоставимого по объединяющему значению у нас не появилось. Ваучеры, рынки, социальное расслоение скорее показывали, насколько разным стало положение людей. Каждый пытался найти своё место в новых обстоятельствах. Мне кажется, этот процесс начался ещё в конце семидесятых и в восьмидесятые годы, когда постепенно обесценивались основания прежней символической системы. В девяностые его последствия стали особенно заметны. Сегодня поиск объединяющих образов продолжается. Часть людей обращается к дореволюционной истории России. Другие находят близкие себе смыслы в советском наследии. Для кого-то объединяющим началом становится православие, для кого-то ислам. Есть люди,