Не успели мы с коллегами поразиться антисемейной бюрократии в славном городе Владимире,...
Не успели мы с коллегами поразиться антисемейной бюрократии в славном городе Владимире, как её первые жертвы не заставили себя ждать. Но это ещё цветочки. А вот ягодки начинают созревать на очень плодородном для жуликов поле — в семьях бойцов СВО. Пока мужики на передовой, в тылу ушлые дельцы организовали бизнес на их детях. Схема цинична до предела: оставшиеся без мужской защиты жены и дети — стали идеальной мишенью для опекунских дельцов. Почему они? Всё просто — огромные деньги. Дети бойцов СВО для этой чиновничьей братии сегодня — это как нефть для нефтедобытчиков. При живом отце — это гарантировано высокие выплаты и алименты. Если, не дай бог, отец погибает — на ребенка идут миллионные гробовые, региональные подъемные и пожизненная пенсия по потере кормильца с кучей льгот. За такие бюджетные потоки в регионах уже начинают формироваться ОПГ. Доходит до беспредела: детей под надуманными предлогами изымают из семей и отдают под опеку… родственникам чиновников из местных администраций. Такие деньги чужим не отдают. Такой вот коррупционный конвейер Само слово «рейд» — военное, коллеги правы, означает налет на тыл противника с целью уничтожения и захвата пленных. Именно так это и выглядит. Матерей просто ломают через колено. Схема отработана: вваливается толпа из ПДН и опеки, устраивает психологический таран, доводит женщину до истерики, а потом любую пыль под диваном или отсутствие набора продуктов в холодильнике шьет как «социально опасное положение» Ребят увозят «на обследование» в приют, матери блокируют контакты и ставят условие: «будешь качать права — вообще их не увидишь» Пока напуганная женщина мечется — в кабинетах уже шуршат бумагами. Родственники клерков из администраций, их кумовья и друзья внезапно обнаруживают в себе огромную «любовь к сиротам», подкрепленную миллионами от государства. Это не просто коррупция. Это мародерство. Страна тратит миллиарды на поддержку фронтовиков, обещает их семьям безопасность, а на местах тыловые крысы эти льготы переводят в личный премиальный фонд. И пока опека будет оставаться вещью в себе, где сами выявили, сами изъяли и сами же распределили в «нужные» руки, этот бизнес на детях не остановится. С этим конвейером пора жёстко заканчивать. Опека так наглеет, потому что закон дал им монополию: они сами оценивают обстановку, сами забирают ребенка и сами же решают, кому его отдать. Эту лазейку нужно закрывать на законодательном уровне. Что должно требовать гражданское общество: 💥 Запрет на внесудебное изъятие без железных улик. Забирать ребенка из семьи можно только в одном случае — если есть прямая, зафиксированная медиками или полицией угроза его жизни (физическое насилие, истощение). Всё остальное — пыль, отсутствие ремонта, пустой холодильник — должно решаться ТОЛЬКО через суд, с привлечением адвоката со стороны матери. 💥Ликвидация коммерческого интереса опекунов. Если ребенка изымают из семьи участника СВО, все его выплаты, алименты и гробовые должны замораживаться на специальном спецсчете (номинальном счете ребенка) до его совершеннолетия. Никакой временный опекун, никакой детдом не должен иметь доступа к этим миллионам. Траты — только по согласованию с прокуратурой и только на лечение или образование. Как только из схемы исчезнут «живые» миллионы фронтовиков, интерес «семейного спецназа» к этим детям испарится за секунду. 💥 Уголовная ответственность за фальсификацию актов. Сейчас инспектор опеки может написать в акте любую чушь («грязные полы, мать неадекватна»), и ему за это ничего не будет. Нужна статья в УК РФ за незаконное разделение семьи и подлог документов должностным лицом с реальными сроками. 💥 Особый статус для семей СВО. Если муж на фронте, любые проверки со стороны опеки должны проходить только в присутствии военного прокурора или представителя фонда «Защитники Отечества». Чтобы чинуши понимали: за спиной женщины стоит государственная машина. Опека борзеет ровно до тех пор, пока натыкается на тишину и покорность. Как только дело выходит на