После дней химиотерапии я наконец вернулась домой. Замок щёлкнул не так, как раньше — с...
После дней химиотерапии я наконец вернулась домой. Замок щёлкнул не так, как раньше — сухо и чужо. Я стояла на лестничной площадке с больничной сумкой, вязаной шапкой на голове и слабостью в коленях. От меня пахло антисептиком и холодным коридором онкодиспансера. Ключ не подошёл. Когда мать открыла дверь, она не обняла меня, а холодно сказала: «Заходи. Надо поговорить». В гостиной мой муж Андрей сидел с моей беременной сестрой Оксаной, его рука лежала на её животе. «У нас будет ребёнок», — улыбнулась она. Мать назвала меня «сухой веткой» и потребовала переписать квартиру на них — «ради малыша». На столе уже лежала папка с дарственной и ручка. Но они не знали: за восемь дней до выписки я подписала другие документы. Я достала из сумки диктофон с записью всего разговора и конверт из нотариальной конторы. «Вы всё правильно рассчитали. Кроме одного...»