Муж ударил меня по лицу прямо у алтаря в день нашей свадьбы. Я улыбнулась сквозь слёзы,...
Муж ударил меня по лицу прямо у алтаря в день нашей свадьбы. Я улыбнулась сквозь слёзы, сняла кольцо и оставила его перед ним… ещё не зная, что через несколько минут он сам запустит цепочку событий, после которой потеряет гораздо больше, чем жену. В первый раз Артём Мельник ударил меня при двухстах гостях. Его ладонь обожгла мою щёку сразу после слов священника о том, что брак держится на любви и уважении. От удара с уха слетела жемчужная серьга и покатилась по каменному полу. Я коснулась разбитой губы. Передо мной стоял мужчина, который пять минут назад обещал любить, беречь и уважать меня до конца жизни. Рядом с ним его мать, Галина Ивановна, едва заметно улыбнулась. Не от растерянности. Не от стыда. Так улыбаются, когда наконец происходит то, чего давно ждали. — Больше никогда не выставляй меня дураком, — процедил Артём. Моя вина заключалась в одном: я отказалась подписать документ. Это не было свидетельство о браке и не имело отношения к церковной церемонии. Папку Роман, свидетель Артёма, незаметно положил среди бумаг, предназначенных для гражданской регистрации, которая должна была пройти после венчания в банкетном зале гостиницы. На первой странице было написано, что я передаю принадлежащие мне акции гостиничной группы «Свитанок» Артёму — якобы «для удобства управления семейными активами». Я прочитала первую строку и подняла глаза. — Я это не подпишу. Артём улыбнулся, но взгляд стал жёстким. — Валерия, не устраивай сцен. Между мужем и женой это нормально. — Не между людьми, которые уважают друг друга. Тогда он меня ударил. Подруги не знали, куда смотреть. Священник побледнел. Моя крёстная закрыла рот ладонью. Деловые партнёры Артёма отводили глаза, словно ждали, что я сейчас опущу голову, извинюсь и поставлю подпись. Именно такую женщину Артём считал, что получил вместе со свадебным кольцом. Валерию Романенко — тихую девушку, выросшую в детском доме в небольшом областном городе. Женщину, которая носила простые платья, избегала интервью и, как всем казалось, работала обычным административным помощником в семейной гостиничной компании. Месяцами Артём называл мою осторожность страхом, самостоятельность — упрямством, а молчание — доказательством того, что мной должен кто-то руководить. Каждое унижение он заворачивал в красивые слова. — Я делаю это ради тебя. — Моя семья лучше понимает, как вести такие дела. — Ты понятия не имеешь, как работают большие деньги. Но одна пощёчина сорвала всю упаковку. Левая сторона лица горела. Во рту появился металлический привкус. Галина Ивановна спокойно поправляла ожерелье, будто наблюдала не свадьбу собственного сына, а спектакль с заранее известным финалом. Я медленно вдохнула. И улыбнулась. — Хорошо, — тихо сказала я. Артём расслабился. Он решил, что победил. Его мать тихо усмехнулась. Я посмотрела на мужчину, который только что решил, что удар может заменить моё согласие. Потом сняла с пальца кольцо с бриллиантом. — Наслаждайтесь банкетом, — сказала я гостям настолько спокойно, насколько смогла. — Он уже оплачен. — Валерия, — предупреждающе произнёс Артём. Я не ответила. Кольцо легло на алтарь между нами.