💔 Главная тайна Фаины Раневской
💔 Главная тайна Фаины Раневской Единственный маршал её сердца. Мы привыкли видеть в Раневской язвительную, одинокую женщину, которая разносила мужчин в пух и прах одной фразой. Ей приписывают тонны цитат о том, что брак — это добровольный сумасшедший дом. Но мало кто знает, что в её жизни была настоящая, оглушительная любовь. И полюбила она не коллегу по театру, а сурового, прошедшего всю войну Маршала Советского Союза — Фёдора Ивановича Толбухина. Их знакомство в 1947 году в Тбилиси началось как самый настоящий анекдот. Раневская в дурном расположении духа выходила из ресторана. На выходе высокий мужчина в расшитой золотом фуражке и брюках с лампасами галантно придержал перед ней тяжелую дубовую дверь. Актриса, не поднимая глаз, буркнула: — Ах, спасибо! Без помощи швейцара в этих дверях вечно боишься остаться зажатой. В ответ раздался басовитый, но какой-то по-детски обиженный голос: — Но я, извините, не швейцар. Раневская вскинула глаза на исполинскую фигуру в орденах и запричитала: — Боже мой! Товарищ генерал, простите великодушно! — Я не генерал. Я — маршал. Фаина Георгиевна мгновенно сориентировалась и воскликнула: — Так это сам маршал открывал мне двери? В жизни этого не забуду! Толбухин улыбнулся, предложил подвезти её на машине, и в тот же вечер они до глубокой ночи бродили по старому Тбилиси. Грозный полководец, командовавший сотнями тысяч солдат и освобождавший европейские государства, оказался тонким, мягким и невероятно ранимым человеком. Раневская, которая могла найти изъян в любом, рядом с ним преображалась. О нём она никогда не позволяла себе шутить. Подруге Павле Вульф она шептала: «Он дивный! Он необыкновенно чудный человек». Они уезжали в горы на пикники, пили грузинское вино и говорили обо всем на свете. Толбухин не мог осыпать её золотом (он был женат, и они тщательно скрывали свои встречи), но он дарил ей внимание и искренность. Один из его подарков — маленькую трофейную заводную машинку — Раневская бережно хранила на своей тумбочке до конца дней. Судьба отмерила им всего два года счастья. В 1949 году Фёдора Ивановича не стало — подорванное войной здоровье и тяжелая болезнь забрали маршала слишком рано. Спустя двадцать лет Раневская скажет: «У меня в жизни был один день рождения, который я могу назвать необыкновенно счастливым. Давно… в сорок седьмом году. Я помню его каждую минуту». Она действительно осталась одна. Но не потому, что её «никто не звал». Просто после настоящего, большого Маршала соглашаться на случайных виртуальных кавалеров ей было скучно и брезгливо.