В жизни этого смолянина тесным образом переплелись Великая Отечественная война, музыка...
В жизни этого смолянина тесным образом переплелись Великая Отечественная война, музыка и кинотеатр «Октябрь». Он родился в 1930 году в Смоленске, в семье музыканта. Во время войны, как миллионы российских детей, потерял мать и отца. Был бродягой, но стал, как и его отец, музыкантом. В этом году ему исполнится 84 года. Он по-прежнему бодр и замечательно рассказывает о времени и о себе. Его зовут Евгений Иванович ВАКУЛЮК. – До войны в Смоленске было 130 тысяч жителей, и город практически не выходил за пределы крепостной стены. Наша семья жила вначале на улице Бакунина, а потом переехали в район нынешней улицы Ногина – это неподалеку. Там построили несколько кооперативных деревянных двухэтажных домов, но все удобства во дворе. Вот в одном из них мы и жили. Рядом было кладбище Вознесенского монастыря, и когда рыли котлован под стройку, то находили много разных гробов. Кстати, там потом в 70-е годы построили общежитие и библиотеку пединститута. Когда началась война, то в центральной части города сразу же после первых бомбежек начались сильные пожары. Мой отец был музыкантом – скрипачом, и очень больным человеком, поэтому в армию его не призвали. И наша семья попыталась эвакуироваться из Смоленска, но не удалось – поезд, который нас забрал, недалеко от Ярцево попал под перекрестный огонь. Мы оказались на оккупированной территории, и через пару месяцев вынуждены были вернуться в город, который уже был занят немцами. Дом, в котором мы жили, уцелел от бомбежек, но нашу квартиру заняли Белинские, дочь которых работала у немцев в полевой жандармерии. Они сказали: «Мы вам ничего не дадим. Чего вы сюда пришли? Вы – евреи, ваше место в гетто». Моя мама была еврейкой, а отец – русский. Поэтому я с мамой оказался в гетто, но иногда приходил в город к отцу. Мама была медсестрой и пыталась облегчить участь обреченных больных, которых привозили в барак, находившийся на еврейском кладбище. Потом пошел тиф, много евреев умерло, около 400 человек, их хоронили на еврейском кладбище. Мне в ту пору было 12 лет. В ночь уничтожения гетто вечером в 22.00 еще никакого оцепления не было, и я пошел ночевать к отцу. Меня никто не задержал. Иду по ул. Ленина, встречаю портного Белостока (специалистов отзывали из гетто, чтобы обслуживать немецкую армию), он сказал, что всех евреев отправляют в Слоним, а специалистов отправят потом. В ту ночь евреев повезли в душегубках, там была замучена и моя мама. Везли их в Вязовеньковский лес. Перед этим пленные рассказали, что вырыли две ямы в Вязовеньках, но не знали для кого… Так, ночью 15 июля 1942 года, гетто было уничтожено, а я вот случайно уцелел. В январе 1945 года умер мой отец, ему было всего 54 года. Я стал бродяжничать – когда сам, а когда и с цыганами. И вот тогда-то я и стал заниматься музыкой – надо было как-то жить. А в 1948 году попал в Калининград, где стал играть в военном оркестре танкового полка, как воспитанник. Так я и стал музыкантом, как мой отец. Потом в этом же полку служил срочную службу. Когда же демобилизовался, то приехал обратно в Смоленск, и поступил в музыкальное училище. А затем устроился трубачом в оркестр при новом кинотеатре «Октябрь».👇👇👇