Подруга собирала деньги на моё имя. Но одна деталь в сплетне не сходилась, и я решила м...
Подруга собирала деньги на моё имя. Но одна деталь в сплетне не сходилась, и я решила молча проверитьВ тот день я собиралась печь шарлотку. Уже и яблоки почистила, и муку просеяла, как в дверь позвонили. На пороге стояла Клавдия Петровна с третьего этажа, наша главная дворовая радиостанция. Глаза её горели праведным негодованием.— Ларочка, здравствуй! Ты прости, что я без звонка, дело срочное. Ты как себя чувствуешь? Совсем, поди, расклеилась?Я растерянно моргнула. Чувствовала я себя прекрасно, если не считать подступающего раздражения. Клавдия Петровна всегда приносила с собой либо сплетни, либо просьбы подписать очередную петицию против голубятни.— Здравствуйте, Клавдия Петровна. Вроде не жалуюсь. А что стряслось? — Ох, милая, не прибедняйся! — она сочувственно покачала головой, просачиваясь в прихожую. — Катька твоя всем растрепала. Говорит, беда у тебя, совсем без денег сидишь. Она по соседям ходит, просит, кто сколько может, тебе на помощь. Мол, ты гордая, сама не попросишь. Вот, я тебе тут… — она протянула мне мятую пятисотрублёвую купюру. — Чем могу, как говорится.Воздух в прихожей будто заледенел. Катька? Моя Катя, с которой мы дружим тридцать лет? Ходит по подъезду с протянутой рукой от моего имени? В голове застучало. Унижение, стыд и ярость смешались в такой гремучий коктейль, что я на секунду потеряла дар речи.— Что… что она говорит? — выдавила я, отказываясь брать деньги. — Ну, что на пенсии не прожить, что сын твой, оболтус, совсем не помогает. Что у тебя то одно, то другое ломается, а на ремонт копейки нет. И ещё… — Клавдия Петровна понизила голос до заговорщицкого шёпота, — про какие-то анализы дорогие говорила. Что тебе, мол, срочно нужно, а денег нет.Картинка сложилась. Мерзкая, унизительная картинка. Катя знала, что я недавно проходила плановое обследование. Знала, что сын у меня живёт отдельно и крутится как может. Знала, что я копила на новый холодильник. И вот так… вывернула всё наизнанку, представила меня нищей больной старухой и пошла побираться?— Спасибо, Клавдия Петровна, не нужно, — отрезала я, чувствуя, как внутри всё закипает. — Я сама разберусь. — Ларочка, да что ты! Мы же соседи! Катька сказала, что ты и ей не хотела говорить, она сама всё поняла. Ну, хорошая подруга, заботливая…Я почти вытолкала её за дверь, бормоча, что мне нужно срочно бежать. Руки дрожали. Шарлотка была забыта. Хотелось одного: немедленно позвонить Кате и высказать ей всё. Предательница! Решила подзаработать на моём имени? Или просто упивается ролью спасительницы, выставляя меня полной идиоткой?Я схватила телефон, нашла её номер и уже занесла палец над кнопкой вызова. Но что-то меня остановило. Одна маленькая деталь не билась с общей картиной. Клавдия Петровна сказала, что Катя собирает деньги «на дорогие анализы». Но я-то все анализы сдала по полису ОМС. Бесплатно. И Катя прекрасно об этом знала, мы с ней обсуждали это буквально на днях, когда она жаловалась на очереди к терапевту. Зачем ей врать про то, в чём она точно не запутается?Эта мысль, как тонкая иголка, проткнула пузырь моей ярости. Стало не так однозначно. Нет, обида никуда не делась. Но вместо желания кричать появилось холодное, злое любопытство. Я решила не звонить. Не устраивать скандал по телефону. Я пойду к ней сама. И посмотрю ей в глаза. До вечера я извелась. Представляла себе наш разговор в самых чёрных красках. Как я бросаю ей в лицо обвинения, а она, пойманная с поличным, начинает юлить и оправдываться. К моменту, когда я вышла из квартиры, я была заряжена на скандал, как пороховая бочка.Катя жила в соседнем доме. Дверь она открыла мне в домашнем халате, растрёпанная и чем-то расстроенная. Увидев меня, она даже не удивилась, а как-то тяжело вздохнула. — Ларис, привет. Проходи. Я знала, что ты придёшь.Это меня обезоружило. Я-то ждала удивления, фальшивой радости. А тут — усталое смирение.— Знала? — ядовито переспросила я, проходя на кухню. — Конечно, знала. Весь подъезд уже гудит, как ты меня спасаешь. Решила себе нимб примерить за мой счёт?