Она выжила в блокаду, а муж изменил ей с другой, пока она пробиралась к нему через воюю... — 1 августа 2026 г. в 11:36:02.831
Она выжила в блокаду, а муж изменил ей с другой, пока она пробиралась к нему через воюющую страну. Маленькая женщина с ростом одиннадцатилетнего ребенка, которую все звали Пуговицей, прошла через такие испытания, что хватило бы на десятерых здоровых мужчин. Янина Жеймо родилась в цирковой семье. Её отец, польский дворянин, чтобы прокормить родных, работал клоуном, а мать выступала гимнасткой. Уже в три года Янина выходила на арену. Она крутила сальто, скакала на лошади, танцевала. Но цирк сломал её здоровье: из-за непомерных нагрузок на позвоночник девочка перестала расти в одиннадцать лет. Её рост навсегда остановился на отметке 1 метр 48 сантиметров. Когда началась революция, её отец так боялся мобилизации в Красную Армию, что нарочно заразил себя туберкулезом. Он думал, что легко переболеет, но болезнь сожгла его за несколько месяцев. Семья осталась без кормильца. Мать увезла дочерей в Петроград, и Янина, которой на вид было лет десять, стала таскать на себе всю семью. Она мечтала о кино. В пятнадцать лет она пришла поступать в легендарную мастерскую ФЭКС. Экзаменатор Григорий Козинцев хохотал до слез над её номером и сразу взял её. Правда, первую роль ей дали… мальчика. Янина рыдала и хотела всё бросить, но Козинцев сказал: «Играть мальчика не позорно. Позорно — плохо играть». Она осталась. В кино её заметили. Фильм «Подруги» сделал её звездой. Она играла девушку Асю по прозвищу Пуговица, и зрители влюбились в неё. На студию приходили мешки писем. Казалось, жизнь наладилась. Она вышла замуж за режиссера Иосифа Хейфица, родила сына, жила в роскошной квартире в Ленинграде, где собиралась вся киноэлита. Но грянула война. Муж уехал в Ташкент в командировку и застрял там. Янина отправила детей с бабушкой в эвакуацию в Алма-Ату, а сама осталась в блокадном Ленинграде — у неё тяжело болела сестра, бросить которую было нельзя. В блокаду эта хрупкая женщина, которую все считали слабой, тушила зажигательные бомбы на крышах и ездила на фронт поднимать дух солдат. Она превратилась в скелет, обтянутый кожей. Когда её насильно вывезли из города, она рвалась к мужу через всю страну. Поезда не ходили, немцы бомбили каждый город, еды не было. Но она пробилась. И в Ташкенте, добравшись до квартиры мужа, застала его в объятиях молоденькой актрисы. Хейфиц клялся, что считал её погибшей. Янина не простила. Она развернулась и уехала к детям в Алма-Ату. Потом она скажет: «Мужчины принимали меня за девочку, а когда понимали, кто перед ними, было уже поздно». Предательство сломало её. Она перестала есть, не замечала детей, впала в черную тоску. Врач дал ей пузырек с прозрачной жидкостью и велел пить по пять капель в день. Она пила месяц и пошла на поправку. Когда она бросилась благодарить врача, тот улыбнулся: «В пузырьке была простая вода. Вы сами себя спасли». После войны её ждал главный триумф. Драматург Евгений Шварц написал сценарий «Золушки» специально для неё. Худсовет возмущался: как 37-летняя женщина, пережившая блокаду и предательство, сыграет шестнадцатилетнюю девушку? Шварц и режиссеры заявили: или Жеймо, или мы уходим. Худсовет сдался. Фильм снимали в холодных павильонах, актеры после танцев кутались в шубы и старались не стучать зубами. Когда «Золушка» вышла в 1947 году, страна сошла с ума. Янину боготворили. Но её собственная жизнь сказкой не была. В пятидесятые годы она переехала в Москву и жила в гараже, переделанном в квартиру. Ролей почти не давали — она уже не могла играть девочек, а в других амплуа её не видели. Она шутила: «Сзади посмотришь — пионерка, а спереди заглянешь — настоящая пенсионерка». В конце концов она уехала с мужем в Польшу, но так и не прижилась там. Не выучила язык, тосковала по Ленинграду. В 1987 году сердце не выдержало. Она умерла в варшавской больнице. Перед смертью попросила похоронить её на Родине. Муж выполнил её волю: прах великой Золушки доставили в Москву и с почестями похоронили на Востряковском кладбище. 🙏Поддержите наш новый канал в MAX своей подпиской👉 max.ru/ch_7yamoia