СЕРИЯ 5. ПРИМЕРКА
СЕРИЯ 5. ПРИМЕРКА О примерке Алексей узнал случайно. Утром позвонил Маше спросить, во сколько заехать, и после его вопроса в трубке возникла слишком долгая пауза. — Лёш, я сегодня поеду с Лизой и тётей Галей. Мне кажется, нам обоим сейчас будет лучше немного выдохнуть. — Понятно. Значит, моё присутствие уже мешает выбирать платье? — Не переворачивай. Я просто не хочу провести ещё один вечер между твоим молчанием и попытками убедить всех, что тебе совершенно нормально. Мы потом обязательно посмотрим платье вместе. Алексей несколько секунд смотрел на стену. — Хорошо, Маш. Езжай. Я не собираюсь навязываться. После разговора он разозлился так сильно, словно его действительно выставили из собственной семьи. Поехал за продуктами, забыл пакет в тележке и обнаружил это только дома, после чего пришлось возвращаться в магазин. Раздражало всё, включая собственную рассеянность. На следующий день Маша прислала фотографию. Она стояла перед зеркалом в свадебном платье, Лиза держала шлейф, а тётя Галя вытирала глаза в углу кадра. Алексей долго смотрел на снимок, а потом написал только: «Ты очень красивая. Мне нравится». Маша ответила сердцем, и от этого простого знака ему стало одновременно легче и хуже. Через два дня Денис позвонил сам. — Алексей, я хотел поговорить про деньги. Только не бросай трубку сразу. Я предложил Маше оплатить фотографа и часть ресторана, но она сказала, что сначала хочет обсудить это с тобой, потому что ты уже внёс большую сумму. Алексей сразу напрягся. — Свадьба не аукцион, Денис. Не надо сейчас докупать себе участие. На другом конце стало тихо. — Я ничего не покупаю. У меня дочь выходит замуж, и я хочу помочь настолько, насколько она позволит. — Помочь можно было намного раньше. Алексей понял, куда ударил, ещё до того, как Денис ответил. — Да, можно было. И я знаю это лучше тебя. Но раньше уже не вернуть, а сейчас я пытаюсь не повторять то же самое. — Деньгами годы всё равно не наверстаешь. — Я и не пытаюсь наверстать их деньгами. Я предлагаю оплатить фотографа, а не двадцать лет собственной жизни. Разговор закончился холодно. Вечером Маша приехала сама, сняла куртку и даже не прошла дальше прихожей. — Ты зачем так разговаривал с Денисом? — Он уже успел пожаловаться? — Нет. Он сказал, что больше не будет предлагать деньги, потому что тебе неприятно, и только тогда я спросила почему. Лёш, что он, по-твоему, покупает? Алексей прошёл на кухню, Маша пошла следом. — Не знаю. Возможность за месяц стать тем, кем не был двадцать лет? — Он никогда такого не говорил. Это говоришь ты. — А мне надо делать вид, что разницы нет? — Я тоже не делаю вид! — Маша поставила сумку на стул. — Только ты каждый раз говоришь так, будто он пробрался в мою жизнь через окно. Я сама его впустила. Сама согласилась встретиться, сама позвала Лизу, сама хочу понять, могут ли у нас быть отношения. Алексей тоже повысил голос. — А ты всё время ведёшь себя так, будто двадцать лет можно поставить рядом с тремя неделями и сказать мне: «Не ревнуй, всё нормально». Маша замолчала, и Алексей наконец произнёс то, что копилось внутри с первой встречи. — Да, я считаю годы. Потому что когда ты лежала с пневмонией, рядом был я. Когда тебе было страшно перед поступлением, когда ты звонила ночью из общежития, когда тебе разбили сердце впервые, когда вообще происходило что-то важное — рядом был я. И теперь мне предлагают встать рядом с человеком, который всего этого не знает, будто мы с ним пришли к одной точке. Маша смотрела на него несколько секунд. — Я никогда не думала, что всё, что ты для меня делал, однажды превратится в счёт. Фраза оказалась настолько точной, что Алексей сразу замолчал. Маша взяла сумку и ушла, не хлопнув дверью. На следующий день она написала организатору в общий чат, что вопрос с выходом невесты пока снимается. Алексей смотрел на сообщение и впервые не чувствовал себя победителем в споре, хотя именно его возражение добилось результата.