СЕРИЯ 2.
СЕРИЯ 2. СЕСТРА, КОТОРОЙ НЕТ Лена приехала к больнице в половине девятого утра. Галина узнала её сразу, хотя сестра сильно изменилась: исчезла длинная рыжеватая коса, появились короткая стрижка, тонкие морщинки возле глаз и какая-то новая уверенность в движениях. Она приехала одна, с небольшой сумкой и пакетом вещей для матери, будто была здесь вчера, а не исчезла из семейной жизни больше десяти лет назад. Борис Николаевич увидел младшую дочь в конце коридора и заметно напрягся. Он сказал, что никто её не звал и Валентина после инсульта могла не понимать собственных слов. Лена не стала спорить, только спокойно напомнила: мать сама просила её позвать, поэтому разговоры о том, имеет ли она право приехать, можно оставить до момента, когда Валентине станет лучше. В палату Лену пустили ненадолго. Мать почти всё время спала, но, почувствовав прикосновение дочери, открыла глаза и заплакала. Разговаривать она ещё не могла, поэтому Лена просто держала её за руку и тихо повторяла, что приехала и пока никуда не уедет. После палаты Галина дождалась, когда отец спустится за лекарствами, и всё-таки спросила сестру, что имела в виду вчерашняя фраза про историю с Ильёй. Лена некоторое время смотрела на неё, словно пыталась понять, действительно ли старшая сестра впервые задаёт этот вопрос без готового ответа. — Жалоба не имела к Илье никакого отношения. Мы с ним к тому моменту уже расстались. Я пошла в строительный надзор потому, что на шестом этаже появилась трещина в несущей плите, а отец отказался останавливать работы. Он знал о проблеме минимум две недели. Галина почувствовала почти физическое сопротивление. Тринадцать лет она знала другую версию настолько хорошо, что новая не помещалась в голове. Лена объяснила: на стройку пришла партия плит от нового поставщика. Рабочие ещё при разгрузке заметили дефекты, потом на уже смонтированной конструкции появилась трещина. Она потребовала снять людей с участка и провести экспертизу, но Борис боялся потерять сроки и контракт. Несколько дней они спорили, после чего Лена сфотографировала повреждения и отправила материалы в надзор. — Если всё было именно так, почему ты тогда почти ничего нам не объяснила? — Я объясняла. Ты кричала, что из-за моих принципов отец потеряет дом, фирму и сорок работников. Потом он рассказал про Илью, и ты уже не слушала вообще. Галина вспомнила последний разговор с сестрой. Помнила даже собственную фразу: «Никакая правда не оправдает человека, который предал семью». Теперь она впервые услышала её со стороны. Перед возвращением отца Галина спросила, знала ли обо всём мать. Лена ответила не сразу. Валентина узнала правду не в тот год, а значительно позже, когда Борис сам признался ей во время одного очень непростого разговора. Галина почувствовала, как земля под ногами становится ещё менее устойчивой. Отец мог солгать в ярости и страхе. Но мать после этого прожила рядом с Галиной ещё девять лет, слушая, как та считает сестру предательницей. И тоже ничего не сказала.