#Ураган_знаний по мотивам моей диссертации:
#Ураган_знаний по мотивам моей диссертации: О неизбежном: какие вызовы природные и антропогенные катаклизмы бросают градостроителю? Ключевым положением теории циклического развития является следующий тезис: катализаторами реформ являются триггеры — серьезные природные или антропогенные катаклизмы. В сегодняшнем посте будут рассмотрены примеры борьбы с ними, а также влияние их на облик Москвы. На протяжение XVIII-XIX веков Москва систематически страдала от пожаров. В 1730-е годы они возникали из-за преобладания деревянной застройки, а каменное строительство в Москве ограничивал закон, принятый ещё в Петровскую эпоху. Самый мощный урон нанёс пожар 1737 года: он уничтожил 2527 обывательских дворов, 486 торговых лавок, а также существенно повредил порядка сотни церкви и более десятка монастырей. Катастрофа не только перекроила «ткань» города, но и простимулировала необходимость модернизации аппарата городского управления. Для ликвидации последствий пожара была организована Комиссия строения: ею был составлен первый кодекс правил — «Должность архитектурной экспедиции». Документ был призван урегулировать цены на строительные материалы,а также взять курс на придание городу черт «регулярности». Пожары продолжались и в Елизаветинскую эпоху. Свой вариант реконструкции города после пожаров 1748-1752 годов подготовил и главный архитектор города Дмитрий Ухтомский: на нём погорелые места были затушеваны черным, а красным отмечены проектные предложения по расширению улиц. План этот хоть и не был реализован, но был созвучен ряду Сенатских указов того времени, в частности запрету на строительство из дерева в центре города и регламентации минимальной ширины улиц и переулков: первые должны были быть не уже 10 саженей, вторые — 6. Примечательно, что эти параметры оставались актуальны вплоть до начала XX века. Пожары сопровождали и социальные волнения. Так пожар во время Отечественной войны 1812 года уничтожил 70% городской застройки: из всех 9158 общественных и обывательских построек, имевшихся в 1812 г., сгорело 6532, не считая церквей, монастырей и дворцовых покоев. Численность населения сократилась почти вдвое с 300 до 160 тысяч человек. За восстановление территории отвечала Комиссия для строений в Москве. Помимо проектных и строительных работ в контексте реконструкции города ведомство контролировало процесс производства строительных материалов и их дистирбуцию. Таким образом Комиссия не только поощряла производство кирпича частными предприятиями, но и контролировала качество продукции и цены на неё. Ещё одна проблема — эпидемии и антисанитария. Виной тому — отсутствие централизованного водоснабжения и канализации. Так в хаотично застроенной и неоднородно заселенной Москве начала правления Екатерины II нехватка питьевой воды в 1771 году спровоцировала эпидемию чумы. Санации города поспособствовало строительство водопровода: напоминанием об этом служит Ростокинский акведук. Проблема антисанитарии актуализировалась в середине XIX столетия. Инфраструктура города, ставшего индустриальным центром Империи, не справлялась с возросшей численностью населения. Полноценной канализации в городе не было, ассенизационные обозы не успевали утилизировать отходы. Ситуацию усугубляли недобросовестные домовладельцы, которые спускали нечистоты в водосточные трубы или прямо на улицу. Первую очередь централизованной канализации открыли только в 1898 году, вторую — в 1914. С 1870 по 1912 г. Городская управа обновила водостоки и дренажные трубы, покрыв 16 % общей длины городских проездов. За обновление городского водопровода городские власти взялись только в начале XX столетия: две линии московского водопровода запустили в 1901 и 1916 году. Процесс шел неоднородно: больше внимания уделялось центру, а не окраинам. Не был он решён и в первые декады советской эпохи. Даже в 1930-е годы плачевное состояние коммунальных служб было и предметом анекдотов, и отдельной темой обсуждения на пленумах.